Ученые-океанографы называют Мировой океан непрерывной водной оболочкой Земли, окружающей материки и острова и имеющей общий солевой состав. Сделан вывод также о том, что наша планета — безусловно, водная, так как океан занимает 70,8% ее территорий. В Северном полушарии, например, на долю водных поверхностей приходится 60,6%, в Южном — 81%. Сопутствующие колоссальным глубинам колоссальные давления весьма затрудняют изучение нынешними техническими средствами царства Нептуна.
8 мин, 0 сек 2772
В порту представителю спецотдела мы дали подписку о неразглашении. Сейчас 1993 год. Обязательства молчать сняты. Возможно, мой рассказ поспособствует пониманию событий, под впечатлением которых я и мои ныне здравствующие товарищи находимся. Не проходит дня, чтобы не вспомнил о них.
1963 год. Акватория Малаккского пролива. Рассказывает владелец и капитан круизной яхты «Лучано Медичи» Бенито Тоцци:
— Был конец августа, и воду хорошо прогрело солнце. Покинув каюты, мы спали на палубе, в гамаках. Зной способствовал тому, что вода выделяла много соли и йода, — отдыхали превосходно. Я в отличие от других участников путешествия задержался в салоне за чтением. Морской хронометр, висящий на стене, показывал два часа двадцать пять минут пополуночи, когда я поднялся наверх. Никто не спал. Я сразу понял, почему. Надстройки яхты, оснастка — все искрило и слабо светилось. Над клотиком трепетало самое настоящее пламя. Оно шипело, как газовая горелка. Я приказал матросу приготовиться к вероятному включению системы пожаротушения. Он побежал к пульту. Пламя на клотике будто ожидало этого. Шипя, оно по мачте скользнуло вниз. Еще минута, и доски палубы принялось лизать пламя, выбивающееся из-под наших ног, сильно обжигающее. Струи воды, поданные помпой по брезентовым рукавам, огонь, теперь пылающий, не сбили. Горел он как ни в чем не бывало. Дело шло к эвакуации. Но все заметили, что огонь ничего не сжигает. До берега было не слишком далеко. И все-таки ночная прогулка на шлюпке была небезопасна. Как ответственный за жизнь пассажиров, я принял решение не покидать яхту, но на всякий случай привести в готовность надувной плот, на тросе спустив его за борт. Из затеи этой ничего путного не вышло. Плот, очень легкий, встав на волну, повел себя, как тяжеловес, струной натянув трос. И это при условии, что судно держали два якоря. Плот продолжало тянуть в сторону так сильно, что он увлек за собою судно. В этой заварухе мы как-то не заметили, что пожар покинул палубу. Яхта ускорила движение. Я понял, что якорей у нас нет, они оборваны. Началось свечение воды. В глубине мы насчитали пять объектов грушевидной формы, оснащенных чем-то вроде прожекторов. Вот они, ничем не связанные с резиновым плотом, тем не менее приводили и его, и яхту в движение.
Тянуло нас рваными зигзагами около часа. Моя попытка сообщить о случившемся береговым службам окончилась неудачей. Приемник новой радиостанции на всех морских каналах издавал звуки, напоминающие жалобный плач младенца. Передатчик вообще не работал. Накальная нить генераторной лампы не светилась. Я успокаивал пассажиров, убеждая, что скоро нелепая ситуация благополучно разрешится, надо только очень захотеть этого.
Действительно, плот расплющился, скрылся под водой. Мы увидели разноцветную, похожую на рождественскую, гирлянду, венчающую какой-то странный предмет. То ли трактор, то ли танк. Он долго плыл почти у поверхности вслед за яхтой, дизель которой без труда завелся. Заработал и радиопередатчик. Когда на рассвете к нам подошли корабли береговой охраны, предмет, имеющий вертикально расположенные гребные колеса и шасси в виде тракторных гусениц, камнем опустился в глубины.
В судовом журнале подробно описано происшедшее, датированное 18 августа. Яхта идеально исправна, следов пожара не имеет, что хорошо с коммерческой точки зрения, но никудышно с нравственной. Нам, солидным трезвым людям, отказываются верить. Было ли подобное с другими? Проявите любознательность и поймете, наконец, что наше приключение отнюдь не исключение из какого-то таинственного правила!
Попытку понять и объяснить с позиций классической науки аномальные явления под водой, на воде и над водой предпринял известный океанограф, профессор Курт Кале, изучивший около тысячи отчетов, составленных очевидцами за столетие. Вывод ученого если и правилен, то частично. В частности, появление разноцветных красочных узоров, спиц, колес, пятен, полос, шаров, трапеций, треугольников он связывает с энергетическими возмущениями в донных зонах сейсмической активности.
Другой океанолог, профессор Ханс Кригер, задает коллеге вопросы:
— Каким образом сейсмика, даже избыточно сильная, может перемещать корабли водоизмещением в тысячи тонн, заставлять людей, не желающих того, левитировать и, что случается крайне редко, вызывать локальные возгорания и взрывы? Каким образом энергии подземных землетрясений могут вести сборку, будто в цехе, сложных очертаний подводные и летательные аппараты? Слепые силы природы на это, конечно, не способны. Вывод один-единственный. Чудеса, наблюдаемые в океанах, имеют искусственное происхождение. В этом не замешаны мы, люди. Кто замешан, нам предстоит когда-нибудь узнать.
В этой связи бесценен опыт советских океанологов. Происшествия имели место 1 сентября 1968 года на палубе и под килем научно-исследовательского судна «Академик Курчатов», дрейфовавшего неподалеку от Южной Америки, в юго-восточной части Тихого океана.
1963 год. Акватория Малаккского пролива. Рассказывает владелец и капитан круизной яхты «Лучано Медичи» Бенито Тоцци:
— Был конец августа, и воду хорошо прогрело солнце. Покинув каюты, мы спали на палубе, в гамаках. Зной способствовал тому, что вода выделяла много соли и йода, — отдыхали превосходно. Я в отличие от других участников путешествия задержался в салоне за чтением. Морской хронометр, висящий на стене, показывал два часа двадцать пять минут пополуночи, когда я поднялся наверх. Никто не спал. Я сразу понял, почему. Надстройки яхты, оснастка — все искрило и слабо светилось. Над клотиком трепетало самое настоящее пламя. Оно шипело, как газовая горелка. Я приказал матросу приготовиться к вероятному включению системы пожаротушения. Он побежал к пульту. Пламя на клотике будто ожидало этого. Шипя, оно по мачте скользнуло вниз. Еще минута, и доски палубы принялось лизать пламя, выбивающееся из-под наших ног, сильно обжигающее. Струи воды, поданные помпой по брезентовым рукавам, огонь, теперь пылающий, не сбили. Горел он как ни в чем не бывало. Дело шло к эвакуации. Но все заметили, что огонь ничего не сжигает. До берега было не слишком далеко. И все-таки ночная прогулка на шлюпке была небезопасна. Как ответственный за жизнь пассажиров, я принял решение не покидать яхту, но на всякий случай привести в готовность надувной плот, на тросе спустив его за борт. Из затеи этой ничего путного не вышло. Плот, очень легкий, встав на волну, повел себя, как тяжеловес, струной натянув трос. И это при условии, что судно держали два якоря. Плот продолжало тянуть в сторону так сильно, что он увлек за собою судно. В этой заварухе мы как-то не заметили, что пожар покинул палубу. Яхта ускорила движение. Я понял, что якорей у нас нет, они оборваны. Началось свечение воды. В глубине мы насчитали пять объектов грушевидной формы, оснащенных чем-то вроде прожекторов. Вот они, ничем не связанные с резиновым плотом, тем не менее приводили и его, и яхту в движение.
Тянуло нас рваными зигзагами около часа. Моя попытка сообщить о случившемся береговым службам окончилась неудачей. Приемник новой радиостанции на всех морских каналах издавал звуки, напоминающие жалобный плач младенца. Передатчик вообще не работал. Накальная нить генераторной лампы не светилась. Я успокаивал пассажиров, убеждая, что скоро нелепая ситуация благополучно разрешится, надо только очень захотеть этого.
Действительно, плот расплющился, скрылся под водой. Мы увидели разноцветную, похожую на рождественскую, гирлянду, венчающую какой-то странный предмет. То ли трактор, то ли танк. Он долго плыл почти у поверхности вслед за яхтой, дизель которой без труда завелся. Заработал и радиопередатчик. Когда на рассвете к нам подошли корабли береговой охраны, предмет, имеющий вертикально расположенные гребные колеса и шасси в виде тракторных гусениц, камнем опустился в глубины.
В судовом журнале подробно описано происшедшее, датированное 18 августа. Яхта идеально исправна, следов пожара не имеет, что хорошо с коммерческой точки зрения, но никудышно с нравственной. Нам, солидным трезвым людям, отказываются верить. Было ли подобное с другими? Проявите любознательность и поймете, наконец, что наше приключение отнюдь не исключение из какого-то таинственного правила!
Попытку понять и объяснить с позиций классической науки аномальные явления под водой, на воде и над водой предпринял известный океанограф, профессор Курт Кале, изучивший около тысячи отчетов, составленных очевидцами за столетие. Вывод ученого если и правилен, то частично. В частности, появление разноцветных красочных узоров, спиц, колес, пятен, полос, шаров, трапеций, треугольников он связывает с энергетическими возмущениями в донных зонах сейсмической активности.
Другой океанолог, профессор Ханс Кригер, задает коллеге вопросы:
— Каким образом сейсмика, даже избыточно сильная, может перемещать корабли водоизмещением в тысячи тонн, заставлять людей, не желающих того, левитировать и, что случается крайне редко, вызывать локальные возгорания и взрывы? Каким образом энергии подземных землетрясений могут вести сборку, будто в цехе, сложных очертаний подводные и летательные аппараты? Слепые силы природы на это, конечно, не способны. Вывод один-единственный. Чудеса, наблюдаемые в океанах, имеют искусственное происхождение. В этом не замешаны мы, люди. Кто замешан, нам предстоит когда-нибудь узнать.
В этой связи бесценен опыт советских океанологов. Происшествия имели место 1 сентября 1968 года на палубе и под килем научно-исследовательского судна «Академик Курчатов», дрейфовавшего неподалеку от Южной Америки, в юго-восточной части Тихого океана.
Страница 2 из 3
