Аранья мексиканских болот

Километров через пять дорога пошла болотами. Мулы нашистали увязать в грязи местами по брюхо. Я видел, что толкутут не будет. Попробовал было уговорить товарищей вернуться, но оба они словно с ума сошли. Подняли даже меня на смех:

— Что, струсил? Какой-то «араньи» или«орканьи» испугался… Тьфу, стыдись, Смит. Если трусишь, то поворачивайоглобли, а мы хоть и к черту на рога, да полезем.

Меня взорвало: вовсе я не трус, но разбивать лоб остенку — благодарю покорно. Но что же делать? Как-то неловкооставлять товарищей на полдороге. Может быть, и в самом делеим будет грозить какая-нибудь опасность, а я буду в стороне? Нет, эта марка не пройдет. Едут они, так поеду и я. Пусть никто не говорит потом, что я, Гуг Смит, испугался какой-то мифической «араньи».

К вечеру мы забрели в страшную глушь. Но тут стали попадаться кое-какие следы: во-первых, я обнаружил в травескелет лошади, возле которого валялось полуистлевшее мексиканское седло, а немного поодаль — скелет мула.

Поехали дальше. Еще через полчаса обнаружили какую-топостройку, — гасиенду с забором из колючего кустарника. Нотут не было ни души, а у ворот опять скелет мула или коровы.

По правде сказать, внутрь дома мы войти опасались: быложутко глядеть на выбитые окна, полуразвалившиеся стены, заплетенные зеленым ковром вьющихся растений. На дворе мы отыскали удобное местечко, выжгли на нем траву и расположилисьна ночлег, разложив порядочный костер. Мулов поместили у изгороди.

Для корма им должно было хватить запасов овса, бывших снами в торбах, да, кроме того, мы нарезали несколько охапок дикого клевера.

Утром я проснулся от крика Мортимера:

— Эй, Смит! А ведь парочку мулов мы проворонили!

— Конокрады увели, что ли?

— Кой черт, сами ушли. Пошли по направлению к этой заросли. Эндрью уже побежал искать их, да что-то долго не идетобратно. Мы не хотели тебя будить, потому что ты сделалсянестерпимым ворчуном. Но теперь придется и тебе, пожалуй, пойти туда. Эндрью будет загонять мулов, а ты будешь загонять самого Эндрью. А то мы застрянем тут. Я же покуда приготовлю завтрак. Пойдешь? Ну, ладно, не задерживайся только.

И я пошел. Следы мулов и следы Эндрью, действительно, вели к густой заросли метрах в полутораста от жилья. Следывиднелись очень ясно, так как почва тут была сырая. Но вот изаросль.

— Эндрью! Ay! Где ты? — кричу я. — Нашел? Ау!Но в ответ только ветер гудит в листве. Потом следы вывели меня на полянку, покрытую необычайно яркой зеленью. Тутследы прерывались. Не понимая, в чем дело, я полез-напрямик, и… бух в воду. Это было тинистое болото с дном, состоявшимиз какой-то гнусной слизи черного цвета.

Я едва не захлебнулся в этой зловонной трясине, хотяона была неглубока. Когда я выбрался на берег, с меня струями стекала жидкая грязь. В таком виде продолжать путь былорешительно невозможно. Я разделся донага, отыскал местечко, где вода не была еще взбаламучена, и принялся полоскатьодежду.

И вот во время этого занятия я услышал звуки, сразу жепривлекшие мое внимание. Какое-то животное издавало противный скрипучий писк, словно растирая железными челюстямистеклянные бутылки.

Заинтересовавшись, я осторожно обошел лагуну, раздвинулветви и обомлел. На небольшой поляне лежали: труп одного изнаших мулов; почти рядом — судорожно скорченное тело Эндрью, а около последнего — что-то такое, что и во сне не приснится, — существа колоссальной величины, похожие на пауков, сналитыми жиром мягкими телами и мохнатыми ногами. Признаюсь, я не удержался и отчаянно вскрикнул. Потом, совершенно позабыв, что я безоружен, как сумасшедший бросился на полянку, крича во все горло и размахивая руками. Должно быть, я недобежал до чудовищ всего пяти шагов, но тут меня объял такойпанический ужас, что я повернулся и побежал обратно во всюмочь. А сзади меня уже десятки скрипучих пискливых голосовотзывались на мой крик испуга. И что-то бесформенное, безобразное, черное катилось за мной.

Оглянувшись, я увидел кошмарное чудовище, настигающееменя. Миг… и оно скачком налетело на меня и впилось в ногу. Я почувствовал жгучую боль, свалился, вскочил, крича несвоим голосом, протащился еще несколько шагов и опять упал.

Теперь я лежал, буквально окаменев от ужаса. Но боли я уже не слышал. Должно быть, боль была парализована ужасом. Зато я ясно видел, что творилось со мною.

Колоссальный черный паук, впившийся в мою ногу, противным писком созывал, казалось, свое кровожадное потомство. Десятки других, более мелких, но не менее отвратительных животных черными клубками катились следом за гигантом, изловившим меня и крепко державшим мою ногу мохнатыми лапами. Но, должно быть, вся эта компания уже позавтракала основательно: по крайней мере, только немногие осадили меня, принявшись грызть мое тело или, вернее, не грызть, а… высасывать кровь длинными мохнатыми хоботками.