В давние времена, когда мир был полон чудес и когда добрые и злые духи постоянно вели между собой войну, у подножия Масиса жил один старый князь по имени Арман.
43 мин, 47 сек 7256
— Постойте, постойте… да, да, я сейчас припоминаю… это было ровно сорок лет назад, в день нашего окаменения… вражеские войска подошли и, увидев нас окаменевшими, в ужасе бежали…
Визирь и спарапет переглянулись и стали шептаться:
— Царь сошел с ума! Да, да, удивительная перемена, ведь только вчера мы были у него, за один день он так постарел…
— Видите эту старуху? — спросил царь. — Это она превратила наш город в камень. Сорок лет подряд он оставался каменным.
Визирь и спарапет кивали головой, будто верят царю, но сами шептались: «Он точно сошел с ума».
— Если бы не он, — продолжал царь, указывая на Арега, — если бы не он, мы бы навеки остались окаменевшими. Это он, чудом превратившийся из девушки в юношу, для которого девушка-голубка достала жизую воду, то ли случайно, то ли по велению Неба, пришел и оживил меня своей водой, а эту злую старуху схватил и обезоружил. Теперь уведите старуху и бросьте в море… Визирь и спарапет, отойдя в сторону, снова стали шушукаться.
— Он точно сошел с ума, — утверждал визирь.
— В этом нет сомнений, — вторил спарапет, — он говорит: «Он был девушкой, стал юношей, одна девушка стала голубкой, а сам он, мол, выпил живую воду, а мы вроде бы сорок лет были каменными. Разве человек в своем уме может говорить такое?»
Сомнение этих людей было естественным. Сорок лет назад визирь сидел за обеленным столом и окаменел с ложкой в руке, а сегодня донес эту ложку, до рта и, доев свой суп, пришел к царю. Спарапет окаменел, когда, вдев ногу в стремя, хотел вскочить на коня, а сегодня он оседлал коня и приехал сюда. Как же могли они вообразить, что долгие годы были обращены в камень?
— Знаешь что, царь? — тихо сказал Арег. — Эти люди не верят тебе и считают, что ты сошел с ума. Это очень опасно, они могут действительно объявить тебя сумасшедшим и лишить престола. Теперь ты смотри, что я буду делать.
Затем обратился к визирю и спарапету и сказал:
— Идите, господа, идите,
не сомневайтесь, поглядите,
как злую ведьму накажу,
не пощажу.
Сказав это, он взял один из волшебных посохов и подошел к старухе:
— По веленью
Белиара,
Уриела,
Садаела
стань, старуха,
камнем, камнем…
Сказал и ударил посохом. Старуха превратилась в ослицу и стала реветь.
— Вот тебе на! — воскликнул Арег. — Видно, каждый из этих посохов обладает особой силой. А может, я проклинаю по ослиному и своим ревом старуха смеется надо мной? Попробуем второй посох.
— Грозным мечом Садаела,
великой темницею Тартара,
проклинаю тебя,
проклинаю,
стань камнем, старуха,
камнем…
Старуха превратилась в черного ворона и захотела улететь, но ноги ее были связаны…
— Погодите, попробуем третий посох.
Он взял третий посох и стал осыпать старуху еще более страшными проклятиями:
— Каменный город,
кровавый дождь,
сизый туман,
ужас и дрожь,
мрачные сумерки,
трус земляной,
мор,
гром и молния,
огненный зной,
адский потоп
да настигнут тебя,
старая ведьма,
злая судьба.
Я ударяю тебя не перстом -
палкой,
дубиной,
хлестким кнутом,
молнией звездной,
скользкой змеей,
стань же, проклятая,
камнем-скалой!
Сказал и ударил посохом, и старуха превратилась в каменное страшилище. Затем Арег обратился к визирю и спарапету:
— Лето припекает, зноем сушит губы,
только вы. бедняжки, кутаетесь в шубы,
ведь зимой холодной вы окаменели,
и совсем озябли, ни кровинки в теле.
Вы гонца пошлите в ближнее село,
пусть соседи скажут, сколько лет прошло.
Если ж не хотите, с мыслями прощайтесь
и в ослов безмозглых сразу превращайтесь,
или, как вороны, разлетайтесь каркать,
чтобы ненароком не пришлось вам плакать.
А иначе верьте, не дрожите зря,
ласковому слову вашего царя.
— О, теперь я верю, — сказал визирь. — Действительно, была зима, а сейчас… — лето, да, лето…
— Я тоже верю, я тоже… Я не хочу стать ни ослом, ни вороном, а окаменеть и вовсе нет желания… И правда, как сегодня жарко, еще немного и я сгорю…
— Государь, наш царь, обед готов, царица вас ждет, — сказал один из придворных, низко кланяясь, царю.
— Пойдемте пообедаем, — сказал царь. — Вот уже сорок лет, как не было у меня во рту ни крошки, но, по правде говоря, я и не чувствовал голода. Только иногда меня очень мучила жажда, и она усилилась еще больше, когда я услышал голос Арега. Видимо, жажда у меня возникла тоже по воле Бога, через нее я должен был обрести свое спасение…
Царь Андас хорошо накормил как Арега, так и его Базика. Арега оставил у себя гостить двадцать дней. За это время приезжали послы многих царей и поздравляли с возрождением царя Андаса и его города.
Когда на город свалилось это ужасное бедствие, тысячи его жителей, которые находились в это время в чужих краях, из страха там и остались. Теперь они вернулись в окружении многочисленных детей и внуков, а ведь сорок лет в городе никто не рождался.
Визирь и спарапет переглянулись и стали шептаться:
— Царь сошел с ума! Да, да, удивительная перемена, ведь только вчера мы были у него, за один день он так постарел…
— Видите эту старуху? — спросил царь. — Это она превратила наш город в камень. Сорок лет подряд он оставался каменным.
Визирь и спарапет кивали головой, будто верят царю, но сами шептались: «Он точно сошел с ума».
— Если бы не он, — продолжал царь, указывая на Арега, — если бы не он, мы бы навеки остались окаменевшими. Это он, чудом превратившийся из девушки в юношу, для которого девушка-голубка достала жизую воду, то ли случайно, то ли по велению Неба, пришел и оживил меня своей водой, а эту злую старуху схватил и обезоружил. Теперь уведите старуху и бросьте в море… Визирь и спарапет, отойдя в сторону, снова стали шушукаться.
— Он точно сошел с ума, — утверждал визирь.
— В этом нет сомнений, — вторил спарапет, — он говорит: «Он был девушкой, стал юношей, одна девушка стала голубкой, а сам он, мол, выпил живую воду, а мы вроде бы сорок лет были каменными. Разве человек в своем уме может говорить такое?»
Сомнение этих людей было естественным. Сорок лет назад визирь сидел за обеленным столом и окаменел с ложкой в руке, а сегодня донес эту ложку, до рта и, доев свой суп, пришел к царю. Спарапет окаменел, когда, вдев ногу в стремя, хотел вскочить на коня, а сегодня он оседлал коня и приехал сюда. Как же могли они вообразить, что долгие годы были обращены в камень?
— Знаешь что, царь? — тихо сказал Арег. — Эти люди не верят тебе и считают, что ты сошел с ума. Это очень опасно, они могут действительно объявить тебя сумасшедшим и лишить престола. Теперь ты смотри, что я буду делать.
Затем обратился к визирю и спарапету и сказал:
— Идите, господа, идите,
не сомневайтесь, поглядите,
как злую ведьму накажу,
не пощажу.
Сказав это, он взял один из волшебных посохов и подошел к старухе:
— По веленью
Белиара,
Уриела,
Садаела
стань, старуха,
камнем, камнем…
Сказал и ударил посохом. Старуха превратилась в ослицу и стала реветь.
— Вот тебе на! — воскликнул Арег. — Видно, каждый из этих посохов обладает особой силой. А может, я проклинаю по ослиному и своим ревом старуха смеется надо мной? Попробуем второй посох.
— Грозным мечом Садаела,
великой темницею Тартара,
проклинаю тебя,
проклинаю,
стань камнем, старуха,
камнем…
Старуха превратилась в черного ворона и захотела улететь, но ноги ее были связаны…
— Погодите, попробуем третий посох.
Он взял третий посох и стал осыпать старуху еще более страшными проклятиями:
— Каменный город,
кровавый дождь,
сизый туман,
ужас и дрожь,
мрачные сумерки,
трус земляной,
мор,
гром и молния,
огненный зной,
адский потоп
да настигнут тебя,
старая ведьма,
злая судьба.
Я ударяю тебя не перстом -
палкой,
дубиной,
хлестким кнутом,
молнией звездной,
скользкой змеей,
стань же, проклятая,
камнем-скалой!
Сказал и ударил посохом, и старуха превратилась в каменное страшилище. Затем Арег обратился к визирю и спарапету:
— Лето припекает, зноем сушит губы,
только вы. бедняжки, кутаетесь в шубы,
ведь зимой холодной вы окаменели,
и совсем озябли, ни кровинки в теле.
Вы гонца пошлите в ближнее село,
пусть соседи скажут, сколько лет прошло.
Если ж не хотите, с мыслями прощайтесь
и в ослов безмозглых сразу превращайтесь,
или, как вороны, разлетайтесь каркать,
чтобы ненароком не пришлось вам плакать.
А иначе верьте, не дрожите зря,
ласковому слову вашего царя.
— О, теперь я верю, — сказал визирь. — Действительно, была зима, а сейчас… — лето, да, лето…
— Я тоже верю, я тоже… Я не хочу стать ни ослом, ни вороном, а окаменеть и вовсе нет желания… И правда, как сегодня жарко, еще немного и я сгорю…
— Государь, наш царь, обед готов, царица вас ждет, — сказал один из придворных, низко кланяясь, царю.
— Пойдемте пообедаем, — сказал царь. — Вот уже сорок лет, как не было у меня во рту ни крошки, но, по правде говоря, я и не чувствовал голода. Только иногда меня очень мучила жажда, и она усилилась еще больше, когда я услышал голос Арега. Видимо, жажда у меня возникла тоже по воле Бога, через нее я должен был обрести свое спасение…
Царь Андас хорошо накормил как Арега, так и его Базика. Арега оставил у себя гостить двадцать дней. За это время приезжали послы многих царей и поздравляли с возрождением царя Андаса и его города.
Когда на город свалилось это ужасное бедствие, тысячи его жителей, которые находились в это время в чужих краях, из страха там и остались. Теперь они вернулись в окружении многочисленных детей и внуков, а ведь сорок лет в городе никто не рождался.
Страница 7 из 12
