Аттракционы

Он кивнул, плюхнул у дороги осточертевший чемодан. Рванул ворот промокшей от пота рубахи.

Все было не так. Слишком яркое солнце, слишком душный воздух, слишком безобидное море, слишком… Тут он увидел Аськины небрежно сброшенные туфли — один на боку, второй — нахлебавшийся песка. Как утонувшие кораблики. И Андрея вдруг захлестнул ужас. Дикий, необъяснимый; материализовавшаяся холодная тень тех кошмаров, что не давали ему толком высыпаться в последнее время и забывались сразу же, как он открывал глаза. Андрей, оцепенев и не имея сил отвести взгляд от утонувших в песке туфель, стоял под жарким полуденным солнцем и трясся от озноба.

В себя его привел слегка обиженный окрик Аськи:

— Эй, ты что там?

Он вздрогнул, заставил себя отвести взгляд от брошенных туфель, посмотреть на Аську — живую, здоровую и очень счастливую. С усилием, будто в финальном рывке выжимая штангу, Андрей поднял руку, махнул в ответ.

— Иди, иди скорее! Вода теплючая!

Вода, и вправду, была теплая. Песчинки щекотали ступни, иногда под ногу попадала ракушка, Аська теряла равновесие, взвизгивала, хваталась за Андрея. Сперва они вдвоем поплескались на мелководье, смеясь и дурачась. Андрей заставлял себя улыбаться в ответ, и ослепленная морем Аська не замечала фальши. А потом она сказала:

— Поплыли? — и махнула рукой вперед, где бирюзовая вода становилась сперва темно-синей, а потом почти черной.

— Аська, я… — глухо пробормотал Андрей, холодея в один миг и покрываясь мурашками. — Я устал очень. И голова кружится от солнца. Давай как-нибудь потом, а? Пойдем сейчас в пансионат уже? Пожалуйста.

Аська посмотрела на него с удивлением. Потом растеряно кивнула. Андрей выдохнул, обнял ее за плечи и почти вытащил на берег. Ему очень хотелось обернуться и снова посмотреть туда, где светлая вода становилась черной, но он сдержался.

И решил не говорить Аське ни слова про свои сны.

Начальник пансионата, представившись — Краснов Игорь Степаныч — выдал им для изучения по тонкой книжице.

— Инструктаж по ТБ. Прочесть, — строго велел он, сдвинув на лоб квадратные очки, отчего сразу стал похож на учителя, — вопросы потом — мне, подпись, дату — в журнал. Чтобы после, если чего…

— Если — чего? — спросил Андрей.

— Вопросы — потом, — строго повторил Игорь Степаныч и углубился в бумаги, наваленные на столе.

Первой спросила Аська, полистав книжицу до конца.

— Простите, а что…

— Да, девушка? — доброжелательно улыбнулся Игорь Степаныч. Андрею его улыбка не понравилась.

— А что, в море купаться нельзя?

— Там непонятно написано?

— Понятно. Но ведь…

— Два бассейна, — сказал начальник и поморщился — наверное, ему приходилось повторять это не раз. — Один с пресной водой, другой с соленой. С восьми до двадцати. По пятницам — до двадцати двух. Чего непонятно?

— Но море… — растеряно пробормотала Аська.

— Любуемся, — объяснил Игорь Степаныч, опять морщась. — Прогулки по аллеям, Морская номер один и номер два.

— До двадцати ноль-ноль? — уточнил Андрей, сверяясь с книжицей.

— Именно! — обрадовался начальник. Подтолкнул толстый гроссбух, ткнул пальцем в новую страницу. — Дата, подпись. Прошу. Талоны на питание получите у Натальи Алексеевны.

— А… — растеряно начала Аська.

Андрей легонько сжал ее плечо, протянул ручку, подвинул гроссбух. Сказал мягко:

— Вот здесь подпиши. Дату я поставил.

Андрей почти силой вытащил упирающуюся Аську в коридор.

— Ты чего? — рассерженно зашипела она.

— А ты? Что ты как маленькая? Не понимаешь, что ничего не изменишь своим возмущением?

— А ты…

— Что?

— Ты так и хотел, да?!

Аська вывернулась из его рук и побежала к выходу.

Андрей не стал ее догонять. Потому что он так и хотел. Подальше от этого проклятого моря.

Синяя рыба была еще ничего. Смирная. Она просто иногда виляла хвостом, как игривый щенок, и вздыбливала металлическую чешую на загривке. Но если на нее прикрикнуть и двинуть кулаком в бок, успокаивалась и опять застывала неподвижно, прикрывая глаза веками из крашеной парусины. Снова становилась как неживая. И можно было притвориться перед самим собой, что ничего такого не происходит, что механическая рыба не шевелится сама по себе. «Подумаешь, — бормотал себе под нос Христо, натирая ветошью блестящую синюю чешую, — видали мы таких рыб». Шестерни да рычаги внутри, а сверху — жесть и парусина. Да, еще деревянное седло на узком хребте, чтобы удобнее крутить педали.