Авгуры

Он лежал на диване под скошенным деревянным навесом, невдалеке стояла пара столиков, стулья были перевернуты наверх, в дальнем углу пылился старый музыкальный автомат начала 40-х, наподобие шарманки, только больше в несколько раз, над ним было развешено множество черно-белых фотографий. Рядом с ним сидела худая, слегка угловатая молодая женщина в мешковатом пальто. «Не красавица» — первое, что пришло на ум: лицо слишком длинное худое, какое-то землистое, рот тонкий, подбородок упрямо вздернут, глаза серые и водянистые. Не на чем взгляд задержать, кроме густых бровей и иссиня черных волос, собранных в тугой пучок, впрочем, ее они несколько не украшали — наоборот, придавали строгий, даже мрачный вид.

— Вот, держите, здесь еще немного льда, — рядом с ней стоял плотный краснолицый мужчина в сером застиранном фартуке с железной миской в руках.

— Благодарю вас, — голос оказался мягким и обволакивающим. — Как вы себя чувствуете? — кажется, теперь она обратилась к нему.

— Нормально, — странно, но язык его слушается. — А что произошло там?

— Судя по всему, разбойное нападение, хотя тут вам, конечно, лучше знать. К сожалению, я не успела рассмотреть нападавших.

— А-а! А почему убежали? Появились патрульные?

Собеседница лишь неопределенно пожала плечами.

— Вам лучше? Может стоит послать за врачом?

— Да нет, не надо…

Тобиас привстал. Тело слушалось плохо, ребра слегка ныли, хотя все могло быть гораздо хуже. Он перевел взгляд вправо и так и замер, удивленно взираю на руку. Она была целая и невредимая, только на костяшках виднелись небольшие царапины. Казалось, что это не его пальцы просто раздавили полчаса назад. Он согнул и выпрямил руку в локте, повел запястьем, поиграл пальцами. Показалось? Да нет, такое не могло показаться. А боль? Боль-то была, да еще какая. Бред! Выходит, он отделался лишь ушибленными ребрами и парой ссадин? Ничего не понимая, он взглянул на девушку.

Молодая женщина все это время внимательно наблюдала за ним, слегка нахмурив брови, словно решала про себя какую-то сложную задачу. Вид у нее был недовольный.

— Эй вы, там! Я, между прочим, закрывать собираюсь! — послышалось сзади, вместе с позвякиванием стаканов. Хозяин закусочной решил о себе напомнить.

Им ничего не оставалось, как выйти на улицу. Мокрый ветер неприятно ударил в лицо, заставляя поморщиться. Тобиас бросил взгляд на женщину, она лишь поглубже уткнулась в воротник. Было в ней что колючее, что, кажется, тронь и уколешься, и одновременно хрупкое, нежное. Эдакий сказочный эльф, правда, порядком изможденный.

— Спасибо! — он решился прервать неловкое молчание.

Слабый кивок в ответ.

— Как мне найти тебя потом? — сам не зная зачем, ляпнул он.

— Не стоит!

— Но…

— Поверьте, это лишнее. В следующий раз будьте осторожней, пожалуйста.

Она всего на секунду сжала его руку тонкими холодными пальцами и зашагала прочь, не оборачиваясь. А он так и остался смотреть ей вслед. Потом, словно скинув оцепенение, кинулся за ней.

— Постой! Как тебя зовут?

— Эйлин! — донеслось вместе с ветром.

Фигурка уже давно растворилась в темноте, а он так и стоял, думая о своем.

На следующий день после работы Тобиас купил цветы, приоделся и, как последний идиот, проторчал весь вечер и полночи на углу Вестменстео Плейс. Утром уставший и злой отправился на верфь, а вечером опять — и так три дня подряд.

Зачем? Он и сам не отдавал себе отчета. Наверное, просто хотелось еще раз ее увидеть, поговорить.

На четвертый день, а точнее вечер, когда он уже проклинал все на свете, наконец, появилась она. Такая же, как он и запомнил, в том же сером пальто, только теперь еще шея была укутана толстым серо-зеленым шарфом в полоску.

Увидев его, одиноко стоявшего под фонарем, удивилась несказанно, но все-таки подошла. Больше ничего и не надо было. Остальное он, кретин, сделал сам…

В тот вечер его как будто прорвало: он говорил про верфь, корабли, море, детство, про брата и старшую сестру, про жизнь в деревне, кажется, даже школьного учителя мистера Барнса вспомнил. Эйлин только слушала и улыбалась этой своей фирменной слегка снисходительной улыбкой. Они гуляли вдоль набережной, кормили чаек, они, оказывается, неплохо едят картофель. Потом он предложил зайти к Смиту послушать Фэта Домино или Чака Берри, у того была хорошая коллекция пластинок. Уже за полночь, прощаясь, он спросил, можно ли будет увидеть ее еще. Эйлин согласилась. Правда, провожать строго-настрого запретила.

С тех пор так и повелось: он ждал ее на углу Вестменстео Плейс, и ровно в восемь она приходила. Где-то на втором или третьем свидании Эйлин рассказала ему, что работает помощником аптекаря недалеко от того самого переулка. И только на следующее утро до него дошло: на Вестменстео нет аптек! Она что-то недоговаривает. Ладно, с этим он решил разобраться позже. Главное, что на беглую преступницу или шлюху она была явно не похожа. Потом сама расскажет. Всегда надеялся на это чертово потом. Надеялся, что она снизойдет до него, объяснит. Тогда он еще не подозревал, что так будет продолжаться всю жизнь.