Авгуры

Время шло. Месяца через два он понял, что влюбился. Впрочем, это сейчас он понимает, а тогда, в далекие пятидесятые, это чувство его здорово смущало. В свои двадцать три года он уже не был романтиком, но любовь все еще представлялась ему необычайно сильным чувством, способным перевернуть все с ног на голову. Смешно. Вместо этого он привязался к Эйлин как к любимой «фланелевой рубашке». Совершенно обыкновенная рубашка, невзрачная, в магазине пройдешь мимо и не заметишь. Однако стоит только примерить, и сразу понимаешь — в ней тебе уютно. Она мягкая, и сшита специально для тебя. Обычная рубашка, с которой можно сжиться. Его и только его. Он ее никому не отдаст, просто потому что привык, да и удобно в ней. Одна такая была у него дома в съемной комнате, а второй была Эйлин.

В начале апреля Тобиас решился сделать предложение, нельзя было тянуть дальше, надо было что-то решать. Опять никакой романтики, все четко и просто, но от этого не менее волнительно и необыкновенно. Он хорошо помнил, как бешено колотилось сердце. Хотя, чего собственно переживать-то было?

Именно тогда Эйлин призналась, что она волшебница.

Сначала он ей не поверил, а потом зачарованно, как ребенок, смотрел на волшебную палочку, на искры, на маленькие звездочки и кольца сладко дыма, появившиеся из воздуха. Смотрел на нее. Тогда ему показалось, что это все чертовски мило. Невероятно и прекрасно. Да и жить с волшебницей здорово, они теперь не пропадут, это уж точно! Оказалось, Эйлин действительно работала в аптеке, только магической, а жила недалеко от Лондона в местечке Хатфилд.

С ума сойти! А как она каждый день добирается до Портсмута??? Выяснилось, что и это не проблема: есть какие-то камины, а еще можно аппарировать. Да, сказок тогда было много. А самая главная из них, что они смогут жить «долго и счастливо».

На Пасху они поехали к его матери в деревню. Там, в местной церквушке они и обвенчались. Эйлин стала миссис Снейп, а еще спустя два с половиной года, 9 января на свет появился его сын, Северус Снейп. Они в то время только переехали в новый дом в пригороде, воздух там был чище, условия жизни лучше, и с ребенком было где погулять. Всё было, как у всех… И что в итоге?

Что с этим самым ребенком что-то не так, он понял далеко не сразу. Нет, были, конечно, отдельные случаи: парящий в воздухе медвежонок, будто случайно разбившаяся бутылочка морковного сока, вспыхнувшая как свечка воскресная газета, исчезнувшая витрина в кондитерской. Наверное, были и другие неприятности, но уже в его отсутствие. Он уходил рано, приходил поздно, а в единственный выходной хотел отоспаться за всю неделю, а не тащиться в парк смотреть белок и лепить куличи на детской площадке. Ребенком занималась полностью Эйлин. Знал бы, что так выйдет — сходил бы, и не раз.

А тогда он думал: «Пускай подрастет, вот тогда и поговорим, и поиграем». Тогда он его на судоверфь возьмет и покажет огромный корабль, окруженное лесами высотой в пятиэтажный дом, и железную палубу, которую только начали обшивать металлическими листами, а самое главное, расскажет о море. Об его море. Но не вышло. Море сына никогда не интересовало.

Мальчишка рос угрюмый, нелюдимый. Иногда казалось, что он полностью замкнут в своей скорлупе и лишь время от времени, словно улитка, высовывает голову, чтобы посмотреть, что там вокруг. Хотя и в эти он моменты вел себя странно, непонятно, не так как все дети. Когда пришло время идти в подготовительную школу — проблем не убавилось, скорее наоборот. Оказалось, что у Сева начались трудности с чтением: он никак не мог составить из букв слоги, а затем слова. Врачи подозревали дислексию. Вроде бы, как ему объяснили, с этим люди живут, и ничего страшного, но Эйлин впервые на его памяти устроила жуткий скандал. И куда тогда подевалось все ее хваленое воспитание и аристократические манеры чистокровной волшебницы? Вся красная, как вареный рак, она заявила, что если проблемы и есть, то с ними надо бороться, а не прятаться от них. Золотые слова. Хоть на лбу ей сейчас их напиши.

Северуса начали возить по специалистам. Чего они только не советовали! Один решил, что клин надо вышибать клином: посоветовал накупить книг и просто заставлять ребенка читать, выработать навык на автоматизме. Хоть пара строк — уже результат. Чтоб он подавился своим советом и двадцатью пятью фунтами за консультацию. Потому что именно с этого момента все пошло поехало. Книги, книги, книги — впору библиотеку было открывать. Пол заработка уходило на эти чертовы книги. Ребенку, видите ли, надо заниматься. Взять у друзей или соседей нельзя — вдруг книжка превратится в кошку и убежит. Вашу мать! Особенный стал для него синонимом к слову странный. А Эйлин еще и поощряла эту ненормальность, сама учила его всем этим фокусам и сказкам.