Пару лет назад у папы брат двоюродный умер, мы с отцом на похороны съездили, обратно на автобусе возвращаемся, а папа на поминках, как водится, подвыпил, да намёрзлись — промокли еще на кладбище, и в тепле автобуса его, видимо, развезло слегка — он и разговорился. Папа у меня человек суровый, немногословный, а тут…
5 мин, 23 сек 171
— Дальше? А дальше бабка рассказала, что перед свидетелями поклялась: «Весь Урал на коленях исползаю, но найду человека, который эту суку в гроб заколотит. И года не пройдет». Нашла она где-то бабку какую-то. Ведьму, не ведьму — я в них не разбираюсь. Денег той ведьме Фае заплатила много. Но результат того стоил: за месяц до годовщины папиной смерти мама умерла. Верю ли я в эту чернуху? Верю. Сам многие вещи своими глазами видел. Всякое видел, Лида… Конечно, люди потом говорили, что это мама от тоски по отцу заболела да иссохлась. Может, оно и так, кто ж знает? Хочешь конфетку?
— Не хочу. А что потом было?
— Потом… — папа развернул третью конфетку. — Точно не хочешь? У меня целый карман. Нинка на поминках отсыпала от щедрот. А потом я Фае врезал. Нет, не ударил, не пощечину отвесил — я ей врезал. Врезал от души, как здоровенному мужику. И по сей день об этом жалею. Мало врезал. Убить надо было сволочь старую. Я, Лида, и мамку-то почти не помню, представляешь? Запах её помню, голос и глаза — у тебя её глаза… А больше ничего не помню… Зато Фая больше ста лет проскрипела, гадина старая.
Папа отвернулся и замолчал.
Я ждала, что он еще что-то скажет, но папа, что называется, захлопнулся. Такое бывает с неразговорчивыми людьми — раз в десять лет их прорвёт, а потом снова молчат.
Больше мы к той теме не возвращались, но я часто думаю: а как бы я поступила на месте папы? И знаете что? Бить бы старуху не стала. И не потому что жалко её — вовсе нет, а потому что это слишком легко. Я бы тоже нашла ведьму. И тоже заплатила бы. Столько, сколько сказали бы. Потому что в таких вещах как-то не срабатывает фишка с христианской добродетелью и так далее. Я многое могу простить, но такое — нет.
Наверное, из меня бы вышла достойная правнучка бабы Фаи…
— Не хочу. А что потом было?
— Потом… — папа развернул третью конфетку. — Точно не хочешь? У меня целый карман. Нинка на поминках отсыпала от щедрот. А потом я Фае врезал. Нет, не ударил, не пощечину отвесил — я ей врезал. Врезал от души, как здоровенному мужику. И по сей день об этом жалею. Мало врезал. Убить надо было сволочь старую. Я, Лида, и мамку-то почти не помню, представляешь? Запах её помню, голос и глаза — у тебя её глаза… А больше ничего не помню… Зато Фая больше ста лет проскрипела, гадина старая.
Папа отвернулся и замолчал.
Я ждала, что он еще что-то скажет, но папа, что называется, захлопнулся. Такое бывает с неразговорчивыми людьми — раз в десять лет их прорвёт, а потом снова молчат.
Больше мы к той теме не возвращались, но я часто думаю: а как бы я поступила на месте папы? И знаете что? Бить бы старуху не стала. И не потому что жалко её — вовсе нет, а потому что это слишком легко. Я бы тоже нашла ведьму. И тоже заплатила бы. Столько, сколько сказали бы. Потому что в таких вещах как-то не срабатывает фишка с христианской добродетелью и так далее. Я многое могу простить, но такое — нет.
Наверное, из меня бы вышла достойная правнучка бабы Фаи…
Страница 2 из 2
