До моего рождения мои мама и папа жили в двухкомнатной квартире с мамиными родителями. Естественно, им было тесно. А потом ещё и я родилась.
5 мин, 44 сек 778
Дело было ещё в советские времена, и квартиры тогда можно было «выбить». Если уметь, конечно. Мой дед был Героем Советского Союза, и имел привелегии. Поэтому через год после моего рождения он выбил для моих родителей трёхкомнатную квартиру в том же районе, где жил сам. Единственной ложкой дёгтя в такой большущей бочке мёда была старушка баба Граня, 1900 года рождения, занимающая одну из комнат. Деду моему сказали что бабка еле скрипит, и через год-другой его молодые станут владеть уже всей квартирой. Забегая вперёд, скажу что бабуля проскрипела ещё 13 лет, и умерла в 93 года.
Мы въехали в новую квартиру. С соседкой долгое время жили дружно, пока от старости она не впала в маразм, и не начала забывать включённый на плите чайник, а так же выливать, простите, свой ночной горшок в мойку на кухне. Мама долгое время молча ходила за соседкой с тряпкой, и всё за ней убирала. А потом наступили девяностые. Беспредел, хаос и всё такое. Нотариусов и юристов развелось как тараканов, с недвижимостью прокручивали любые операции за полчаса. И маме моей сказали, что если бабку уговорить лечь в больницу — можно будет её сразу же выписать из квартиры.
Безусловно, маму можно и осудить. Но я её даже сейчас понимаю: жить десять лет как на пороховой бочке — не зная, вернёшься ли ты с работы в целую квартиру или на пепелище — это тяжело. Плюс, мама все эти годы ухаживала за старухой, выносила её горшки, мыла её, стирала за ней. Хотя не была бабке родственницей.
В общем, пока мама бегала по юристам, я (а мне тогда было лет 10) очень сдружилась с сумасшедшей бабулькой. Мне всё у неё в комнате казалось интересным: и старинные иконы в железных окладах с жемчугом, и полуметровой толщины перина на её кровати, и то как мы с ней по вечерам пили чай и кукольного сервиза. Баба Граня читала мне какие-то удивительные стихи — Бог знает, из каких уголков памяти она их вытаскивала, а по воскресеньям она водила меня в церковь. Тайком от моих родителей.
Всё переменилось как-то в один день: вначале я заметила, что бабы Гранины иконы теперь стояли повёрнутыми к стене, и завешанные тряпками. Я хотела было поставить их как надо, но баба Граня зло на меня цыкнула: мол, не лезь без спросу куда тебя не просят. Потом она перестала пускать меня к себе по вечерам. Я растерянно стояла под дверью её комнаты со своим сервизиком, и слышала как баба Граня у себя с кем-то разговаривает. Мне она дверь не открывала. Мама тогда сказала мне, что бабушка немножко сошла с ума, и лучше к ней не заходить. Да и обижаться не надо, это старый человек, хочет уединения. Но я всё думала: странное у неё уединение — с кем-то ведь она разговаривает? Да ещё так громко, эмоционально. И роняет что-то у себя в комнате. И ругается на кого-то. Но что взять с недееспособного человека? Мало ли стариков, которые разговаривают сами с собой?
Мы въехали в новую квартиру. С соседкой долгое время жили дружно, пока от старости она не впала в маразм, и не начала забывать включённый на плите чайник, а так же выливать, простите, свой ночной горшок в мойку на кухне. Мама долгое время молча ходила за соседкой с тряпкой, и всё за ней убирала. А потом наступили девяностые. Беспредел, хаос и всё такое. Нотариусов и юристов развелось как тараканов, с недвижимостью прокручивали любые операции за полчаса. И маме моей сказали, что если бабку уговорить лечь в больницу — можно будет её сразу же выписать из квартиры.
Безусловно, маму можно и осудить. Но я её даже сейчас понимаю: жить десять лет как на пороховой бочке — не зная, вернёшься ли ты с работы в целую квартиру или на пепелище — это тяжело. Плюс, мама все эти годы ухаживала за старухой, выносила её горшки, мыла её, стирала за ней. Хотя не была бабке родственницей.
В общем, пока мама бегала по юристам, я (а мне тогда было лет 10) очень сдружилась с сумасшедшей бабулькой. Мне всё у неё в комнате казалось интересным: и старинные иконы в железных окладах с жемчугом, и полуметровой толщины перина на её кровати, и то как мы с ней по вечерам пили чай и кукольного сервиза. Баба Граня читала мне какие-то удивительные стихи — Бог знает, из каких уголков памяти она их вытаскивала, а по воскресеньям она водила меня в церковь. Тайком от моих родителей.
Всё переменилось как-то в один день: вначале я заметила, что бабы Гранины иконы теперь стояли повёрнутыми к стене, и завешанные тряпками. Я хотела было поставить их как надо, но баба Граня зло на меня цыкнула: мол, не лезь без спросу куда тебя не просят. Потом она перестала пускать меня к себе по вечерам. Я растерянно стояла под дверью её комнаты со своим сервизиком, и слышала как баба Граня у себя с кем-то разговаривает. Мне она дверь не открывала. Мама тогда сказала мне, что бабушка немножко сошла с ума, и лучше к ней не заходить. Да и обижаться не надо, это старый человек, хочет уединения. Но я всё думала: странное у неё уединение — с кем-то ведь она разговаривает? Да ещё так громко, эмоционально. И роняет что-то у себя в комнате. И ругается на кого-то. Но что взять с недееспособного человека? Мало ли стариков, которые разговаривают сами с собой?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
