Блэйз смогла оборвать все связи с прошлым, родив сына и переехав с подругами в другой конец страны, предварительно покончив со знаменитым убийцей. Однако ей лишь удалось замедлить ход судьбы на четыре счастливых года, пока однажды утром она не обнаруживает постель сына пустой, девушка отчетливо понимает, что отец ребенка жив и полон сил для новой схватки. Ради спасения своего ребенка она поднимает свою сущность из прошлого, вновь сжимая багровое лезвие в руке. Но у Джеффа отныне свои планы.
380 мин, 28 сек 11089
Ее взгляд проникал в самые дальние и забытые уголки его души, заставляя человека содрогаться от нахлынувших воспоминаний, которые девушка словно коп листьев подбросила внутри него. Он слышал голоса своих любовниц, которые в открытую качали нервы и деньги с бедняги, слышал предсмертную волю матери, которую нарушил самым жестоким образом. Находиться рядом с этой особой было невозможно, охранник в третий раз отошел от камеры Блэйз и взмолился другому охраннику за железной дверью.
— Ну ты лошпед, я годами выслушиваю ее нытье проклятое, а ты не в состоянии и молча рядом с ней стоять! — Джефф открыто издевался над человеком, высмеивая его выдержку.
Безумное семейство поместили аж в самые нижние камеры тюрьмы. От цивилизации их отделяли двери камер, дверь в коридор, еще одна дверь на лестницу, дверь в зал и на улицу, не говоря о двух этажах наверх на первый этаж. Тишина раздражала Джеффа ровно столько, сколько расстояние между им и его несостоявшейся жертвой, так соблазнительно связанной смирительной рубашкой и маской как у Ганнибала Лектера. А ведь секса у них не было уже больше недели из-за чертовых пмс Блэйз и этого переезда, а для Джеффа, привыкшего удовлетворять свои прихоти по три раза на дню, этот срок казался безумно невыносимым.
— Неужели я настолько невыносима, что вы не можете смотреть на меня? — голос девушки не выдавал собой ни малейшей эмоции из тех, что она испытывала
― Заткнись, ты, лупоглазая мелкорослая тварь! — охранник ударил ногой по железному пруту камеры девушки.
— А НУ БЛЯТЬ ПОДОЙДИ СЮДА, УЕБОК СРАНЫЙ, Я ТЕБЕ БЛЯТЬ ТВОИ КИШКИ ЧЕРЕЗ УРЕТРУ ДОСТАНУ! — Джефф забился в смирительной рубашке на кровати, цепи, сдерживающие его движения, жалостливо позвякивали от напора мужчины, но тем не менее слабину не давали и держали крепко. ― Давай, смертный, попробуй тронуть эту бабу!
— Перед смертью не надышишься, Джеффри? — охранник подошел к камере самого опасного заключенного в этом здании, да и возможно во всем мире, он вплотную приблизил лицо к холодным прутьям, едва не касаясь их. Он не боялся быть схваченным этим безумным психопатом, и дело вовсе не в оковах Джеффа. Мужчина достал из кармана рубашки сложенное пополам фото, он аккуратно не спеша развернул и показал изображение Джеффу, плевавшему в потолок. ― Узнаешь эту девушку?
Джефф действительно плевал в потолок, в то время как охранник возился с фотографией и нахлынувшей ностальгией. Убийца нехотя оставил свое новое увлечение и перевел раздраженный взгляд на охранника. Не то чтобы ему было плохо видно, скорее ему просто плевать, но он прищурил глаза.
— Я ебал ее?
— К твоему счастью нет.
— Тогда не узнаю, я таких как она резал утром, днем и вечером семнадцать лет. Ебаный свет, детка, семнадцать лет я уже режу этих свиней, четырнадцать лет мы с тобой знакомы, десять лет трахаю тебя и пять лет мы с тобой типа семья. ― он восторженно заболтал ногами на кровати.
— Это моя дочь, ты убил ее шесть лет назад. Ее тело искали несколько месяцев, а именно шестьдесят три дня и десять часов.
— Ебать ты калькулятор. И что дальше? Мне срать на на твои чувства, срать на всех вас. Вы― низшие твари, недостойные плодиться в этом мире. Ваше место в резервациях на фабрике над огромной мясорезкой. Вы прожигаете свою жизнь в погонях за материальными благами и счастливой старостью, в то время такие как я и Блэйз ломают стереотипы и убирают лишнее дерьмо, которое вы плодите на свет. Так что нехуй мне здесь читать мораль и тереться соплями о мою решетку, отъебись, я занят! — он повернул голову к высокому потолку и тихо заговорил. ― Раз жертва, два жертва, три жертва, четыре жертва… о, двойняшки.
Когда ему было тринадцать лет Джефф навсегда распрощался с нормальной жизнью и стал тем, кем его теперь знают. Три года он купался в муках людей, беспощадно и неудержимо наводил страх на каждого человека в его городе, придавался исполнению своих диких прихотей, попутно соперничал с Джейн, ибо жить становилось скучно, а затем пришла она.
Молли стала той чертой, через которую убийца шагнул в новую жизнь: погони, драки, путешествия, безудержная страсть, новые ощущения и их прекрасные дети. Он встретил ее когда девочке было двенадцать лет с хвостиком, а Джеффу шестнадцать, их знакомство продлилось не больше месяца, но зато какого! Затем расставание на четыре тяжелых года, ибо Молли попала в руки психологов и врачей, а Джефф в лапы гормонов и полового созревания. На момент следующей встречи девушке исполнилось шестнадцать, а убийце во всю было двадцать. С их встречей город дрогнул и замер в страхе.
Охранник пребывал в некотором замешательстве, о причине которого сложно сказать, быть может он считал убийцу беспамятным выродком? Или полагал, что подобные воспоминания чужды этому человеку? Так или иначе, но Джефф не соответствовал ни одному из предложенных вариантов. Память в его деле является одним из самых важных качеств, а частые воспоминания служат неплохой мотивацией для более резвого будущего. Но как удержаться от соблазна и не позлить давнего врага?
— Ну ты лошпед, я годами выслушиваю ее нытье проклятое, а ты не в состоянии и молча рядом с ней стоять! — Джефф открыто издевался над человеком, высмеивая его выдержку.
Безумное семейство поместили аж в самые нижние камеры тюрьмы. От цивилизации их отделяли двери камер, дверь в коридор, еще одна дверь на лестницу, дверь в зал и на улицу, не говоря о двух этажах наверх на первый этаж. Тишина раздражала Джеффа ровно столько, сколько расстояние между им и его несостоявшейся жертвой, так соблазнительно связанной смирительной рубашкой и маской как у Ганнибала Лектера. А ведь секса у них не было уже больше недели из-за чертовых пмс Блэйз и этого переезда, а для Джеффа, привыкшего удовлетворять свои прихоти по три раза на дню, этот срок казался безумно невыносимым.
— Неужели я настолько невыносима, что вы не можете смотреть на меня? — голос девушки не выдавал собой ни малейшей эмоции из тех, что она испытывала
― Заткнись, ты, лупоглазая мелкорослая тварь! — охранник ударил ногой по железному пруту камеры девушки.
— А НУ БЛЯТЬ ПОДОЙДИ СЮДА, УЕБОК СРАНЫЙ, Я ТЕБЕ БЛЯТЬ ТВОИ КИШКИ ЧЕРЕЗ УРЕТРУ ДОСТАНУ! — Джефф забился в смирительной рубашке на кровати, цепи, сдерживающие его движения, жалостливо позвякивали от напора мужчины, но тем не менее слабину не давали и держали крепко. ― Давай, смертный, попробуй тронуть эту бабу!
— Перед смертью не надышишься, Джеффри? — охранник подошел к камере самого опасного заключенного в этом здании, да и возможно во всем мире, он вплотную приблизил лицо к холодным прутьям, едва не касаясь их. Он не боялся быть схваченным этим безумным психопатом, и дело вовсе не в оковах Джеффа. Мужчина достал из кармана рубашки сложенное пополам фото, он аккуратно не спеша развернул и показал изображение Джеффу, плевавшему в потолок. ― Узнаешь эту девушку?
Джефф действительно плевал в потолок, в то время как охранник возился с фотографией и нахлынувшей ностальгией. Убийца нехотя оставил свое новое увлечение и перевел раздраженный взгляд на охранника. Не то чтобы ему было плохо видно, скорее ему просто плевать, но он прищурил глаза.
— Я ебал ее?
— К твоему счастью нет.
— Тогда не узнаю, я таких как она резал утром, днем и вечером семнадцать лет. Ебаный свет, детка, семнадцать лет я уже режу этих свиней, четырнадцать лет мы с тобой знакомы, десять лет трахаю тебя и пять лет мы с тобой типа семья. ― он восторженно заболтал ногами на кровати.
— Это моя дочь, ты убил ее шесть лет назад. Ее тело искали несколько месяцев, а именно шестьдесят три дня и десять часов.
— Ебать ты калькулятор. И что дальше? Мне срать на на твои чувства, срать на всех вас. Вы― низшие твари, недостойные плодиться в этом мире. Ваше место в резервациях на фабрике над огромной мясорезкой. Вы прожигаете свою жизнь в погонях за материальными благами и счастливой старостью, в то время такие как я и Блэйз ломают стереотипы и убирают лишнее дерьмо, которое вы плодите на свет. Так что нехуй мне здесь читать мораль и тереться соплями о мою решетку, отъебись, я занят! — он повернул голову к высокому потолку и тихо заговорил. ― Раз жертва, два жертва, три жертва, четыре жертва… о, двойняшки.
Когда ему было тринадцать лет Джефф навсегда распрощался с нормальной жизнью и стал тем, кем его теперь знают. Три года он купался в муках людей, беспощадно и неудержимо наводил страх на каждого человека в его городе, придавался исполнению своих диких прихотей, попутно соперничал с Джейн, ибо жить становилось скучно, а затем пришла она.
Молли стала той чертой, через которую убийца шагнул в новую жизнь: погони, драки, путешествия, безудержная страсть, новые ощущения и их прекрасные дети. Он встретил ее когда девочке было двенадцать лет с хвостиком, а Джеффу шестнадцать, их знакомство продлилось не больше месяца, но зато какого! Затем расставание на четыре тяжелых года, ибо Молли попала в руки психологов и врачей, а Джефф в лапы гормонов и полового созревания. На момент следующей встречи девушке исполнилось шестнадцать, а убийце во всю было двадцать. С их встречей город дрогнул и замер в страхе.
Охранник пребывал в некотором замешательстве, о причине которого сложно сказать, быть может он считал убийцу беспамятным выродком? Или полагал, что подобные воспоминания чужды этому человеку? Так или иначе, но Джефф не соответствовал ни одному из предложенных вариантов. Память в его деле является одним из самых важных качеств, а частые воспоминания служат неплохой мотивацией для более резвого будущего. Но как удержаться от соблазна и не позлить давнего врага?
Страница 79 из 102
