Я смотрю в окно. У подъезда припарковалась багровая машина. Из компактного Пежо с шашечкой на крыше выпорхнула девушка с багровым цветом волос. Над двором навис багровый небосвод, лучи солнца просачивались сквозь мансарды на крышах многоэтажек, ранили взгляд.
27 мин, 39 сек 16768
— Пойдем, красавица! — говорит какой-то мужчина и крепко берет меня под локоть. Его голос кажется мне мерзким, липким и ненатуральным, словно его издает робот.
В глазах всё дрожит, дома — студенистые медузы, качаются под пологом кривого неба.
— Я никуда не пойду! — говорит кто-то. Нет, определенно эту фразу сказал я, но прозвучала она на несколько тонов выше.
«… Голос… у неё был очень противный голос»
Я падаю со стула, и снова оказываюсь в кухне. Жадно втягиваю воздух, стучу руками по линолеуму. Почему рядом нет Светы, когда это так нужно. Сейчас она скорее всего пьет вечерний коньяк в постели с Мариной.
Рядом со мной что-то падает. Стены трясутся.
Кожаная сумка оказывается в луже. Ноги и руки не подчиняются. Я пытаюсь отбрыкаться от тени, нависающей надо мной, будто бог.
Он не наблюдает, он действует.
Тело знобит. Я чувствую удовольствие, которое испытывают люди при занятии сексом, напряжение в ногах, учащенное дыхание и сухость во рту. Но при этом я чувствую ещё и омерзение.
Я пытаюсь выползти из под чьего-то тяжелого тела. Кто-то берет крышу от консервной банки и рваным краем вспарывает живот.
Из горла вырывается чужой крик. Противный, женский фальцет. Перед глазами плывет нарисованное небо, кучевые облака тают в алом зареве заката. Нос режет ужасный запах гниющих отходов.
В руку впивается осколок бутылки. Я снова кричу, но не могу извлечь из ладони стекло. Координация потеряна, я будто плаваю в болевой невесомости.
Постепенно небо трансформируется в запачканный копотью потолок кухни. Я беспомощно лежу на полу, в лужах собственной блевотины. Странно, а ведь я даже не помню, как это произошло.
Я пытаюсь встать, но перед глазами вырастает пелена темноты, а когда я снова открываю глаза, кухня становиться багровой. И не только кухня, и улица, и стены, и моя кожа…
Телефонный звонок вырывает меня из беспокойного сна.
Я уже проснулся, но не спешу открыть глаза. Всё равно, я знаю, что увижу багровый потолок, и стены, и пол, будто вся моя квартира превратилась в скотобойню. Я не хочу проверять это, потому что знаю, что таки и будет.
Через минуту телефон умолкает. Я поднимаюсь с кровати и бреду по коридору на кухню, наливаю багровой воды в багровый стакан, медленно пью. Вода стекает по глотке вниз, орошает прохладой пищевод и растворяется в желудке.
На багровом дисплее мобильника мерцает надпись: У Вас 46 не принятых вызовов. Абонент — Света.
«Позвони ей и скажи: Угадай, кто это?»
— Молодец, Света. — шепчу я, опускаясь в кресло. — подкинула мне неразменную монету.
За окном клубиться пыльный день. Издалека я слышу шум машин, голоса детей, стук металлических ворот. А внутри сидит голос, мерзкий, как дребезжание полотна пилы, и тепло приливает к глазам.
День, похожий на закат. Все тона и полутона сливаются в запекшуюся кровь.
Всю ночь я не мог уснуть. Надо мной стояла Рената, и улыбалась. Её мерзкое лицо напомнило мне куклу, которых выпускали в советское время. Треугольные, покатые щеки, вдавленный лоб, пластмассовая кожа и лицо-маска, из-под которой на меня смотрела совершенно другая Рената.
Я больше не могу так жить. Я не могу смотреть на своё отражение в зеркале, потому что за спиной стоит Рената, и закрывает мне глаза. Всё вокруг багровое, потому что я смотрю на мир сквозь дырки в её ладонях. В бесплодном аду ночи её кошмары начинают доставать меня, во сне я вижу, как убийца орудует над её телом, а просыпаясь, я вижу лишь багровый цвет.
Я беру со стола телефон, набираю номер моей подруги. В трубке слышны монотонные гудки. Мне кажется, что сейчас я умру, а эти звуки последуют за мной в багровую пустоту.
— Наконец-то! — вскрикнул знакомый голос на другом конце провода. — Где ты был? Я уже вторые сутки тебе названиваю.
Во дворе тормозит машина, я слышу трение шин о неровный асфальт.
— У меня проблемы, как ты уже догадалась.
— Я ничего не понимаю…
— Рената…
В трубке что-то щелкает. Я вздрагиваю, не хотелось бы потерять связь, потому что другого момента может и не быть.
— Она не хочет уходить в мир иной.
— Я сейчас…
— Не перебивай, — я опускаюсь в кресло и закрываю глаза. — Я прочитал в Интернете, что духи мертвых вселяются в людей с какими-то психическими или неврологическими заболеваниями, потому что их мозг и их сознание не способно выстроить должную защиту. Рената не собирается оставлять меня в покое. Мы тщетно полагаем, что души умерших не покидают наш мир только в тех случаях, когда они хотят что-то сказать оставшимся близким. Но это совершенно не так. Рената не хочет уходить, потому что ей нравится зажимать мне глаза и показывать багровый мир сквозь дыры в своих руках.
Света напряженно дышит в трубку. Я беру со стола последнюю сигарету, подкуриваю и выпускаю в воздух багровый дым.
— Я хочу умереть.
— Не вздумай так говорить! — подруга что-то кричит в трубку, но её голос доходит до меня обрывочными фразами. Связь вот-вот пропадет.
В глазах всё дрожит, дома — студенистые медузы, качаются под пологом кривого неба.
— Я никуда не пойду! — говорит кто-то. Нет, определенно эту фразу сказал я, но прозвучала она на несколько тонов выше.
«… Голос… у неё был очень противный голос»
Я падаю со стула, и снова оказываюсь в кухне. Жадно втягиваю воздух, стучу руками по линолеуму. Почему рядом нет Светы, когда это так нужно. Сейчас она скорее всего пьет вечерний коньяк в постели с Мариной.
Рядом со мной что-то падает. Стены трясутся.
Кожаная сумка оказывается в луже. Ноги и руки не подчиняются. Я пытаюсь отбрыкаться от тени, нависающей надо мной, будто бог.
Он не наблюдает, он действует.
Тело знобит. Я чувствую удовольствие, которое испытывают люди при занятии сексом, напряжение в ногах, учащенное дыхание и сухость во рту. Но при этом я чувствую ещё и омерзение.
Я пытаюсь выползти из под чьего-то тяжелого тела. Кто-то берет крышу от консервной банки и рваным краем вспарывает живот.
Из горла вырывается чужой крик. Противный, женский фальцет. Перед глазами плывет нарисованное небо, кучевые облака тают в алом зареве заката. Нос режет ужасный запах гниющих отходов.
В руку впивается осколок бутылки. Я снова кричу, но не могу извлечь из ладони стекло. Координация потеряна, я будто плаваю в болевой невесомости.
Постепенно небо трансформируется в запачканный копотью потолок кухни. Я беспомощно лежу на полу, в лужах собственной блевотины. Странно, а ведь я даже не помню, как это произошло.
Я пытаюсь встать, но перед глазами вырастает пелена темноты, а когда я снова открываю глаза, кухня становиться багровой. И не только кухня, и улица, и стены, и моя кожа…
Телефонный звонок вырывает меня из беспокойного сна.
Я уже проснулся, но не спешу открыть глаза. Всё равно, я знаю, что увижу багровый потолок, и стены, и пол, будто вся моя квартира превратилась в скотобойню. Я не хочу проверять это, потому что знаю, что таки и будет.
Через минуту телефон умолкает. Я поднимаюсь с кровати и бреду по коридору на кухню, наливаю багровой воды в багровый стакан, медленно пью. Вода стекает по глотке вниз, орошает прохладой пищевод и растворяется в желудке.
На багровом дисплее мобильника мерцает надпись: У Вас 46 не принятых вызовов. Абонент — Света.
«Позвони ей и скажи: Угадай, кто это?»
— Молодец, Света. — шепчу я, опускаясь в кресло. — подкинула мне неразменную монету.
За окном клубиться пыльный день. Издалека я слышу шум машин, голоса детей, стук металлических ворот. А внутри сидит голос, мерзкий, как дребезжание полотна пилы, и тепло приливает к глазам.
День, похожий на закат. Все тона и полутона сливаются в запекшуюся кровь.
Всю ночь я не мог уснуть. Надо мной стояла Рената, и улыбалась. Её мерзкое лицо напомнило мне куклу, которых выпускали в советское время. Треугольные, покатые щеки, вдавленный лоб, пластмассовая кожа и лицо-маска, из-под которой на меня смотрела совершенно другая Рената.
Я больше не могу так жить. Я не могу смотреть на своё отражение в зеркале, потому что за спиной стоит Рената, и закрывает мне глаза. Всё вокруг багровое, потому что я смотрю на мир сквозь дырки в её ладонях. В бесплодном аду ночи её кошмары начинают доставать меня, во сне я вижу, как убийца орудует над её телом, а просыпаясь, я вижу лишь багровый цвет.
Я беру со стола телефон, набираю номер моей подруги. В трубке слышны монотонные гудки. Мне кажется, что сейчас я умру, а эти звуки последуют за мной в багровую пустоту.
— Наконец-то! — вскрикнул знакомый голос на другом конце провода. — Где ты был? Я уже вторые сутки тебе названиваю.
Во дворе тормозит машина, я слышу трение шин о неровный асфальт.
— У меня проблемы, как ты уже догадалась.
— Я ничего не понимаю…
— Рената…
В трубке что-то щелкает. Я вздрагиваю, не хотелось бы потерять связь, потому что другого момента может и не быть.
— Она не хочет уходить в мир иной.
— Я сейчас…
— Не перебивай, — я опускаюсь в кресло и закрываю глаза. — Я прочитал в Интернете, что духи мертвых вселяются в людей с какими-то психическими или неврологическими заболеваниями, потому что их мозг и их сознание не способно выстроить должную защиту. Рената не собирается оставлять меня в покое. Мы тщетно полагаем, что души умерших не покидают наш мир только в тех случаях, когда они хотят что-то сказать оставшимся близким. Но это совершенно не так. Рената не хочет уходить, потому что ей нравится зажимать мне глаза и показывать багровый мир сквозь дыры в своих руках.
Света напряженно дышит в трубку. Я беру со стола последнюю сигарету, подкуриваю и выпускаю в воздух багровый дым.
— Я хочу умереть.
— Не вздумай так говорить! — подруга что-то кричит в трубку, но её голос доходит до меня обрывочными фразами. Связь вот-вот пропадет.
Страница 7 из 8
