Фандом: Ведьмак. — Amadan beanna, куда ты дела Вернона Роше?! — полувсхлипнул одноглазый, пятясь и пытаясь спрятаться уже за Геральта.
79 мин, 43 сек 17014
— Не кори себя. Даже если бы ты не находился на барке, вряд ли ты смог бы помочь Иорвету. Скорее всего, тебя бы постигла та же участь, что и остальных ваших, — попыталась утешить несчастного эльфа девушка.
— Твоя правда. Но я все равно чувствую себя виноватым, — Киаран посмотрел на Бьянку. — Ты ведь, окажись на моем месте, чувствовала бы тоже самое.
— Да я и так почти на твоем месте. У меня ведь, кроме «Полосок», никого и нет. Они моя семья. Роше, он… она очень много значит для меня. Он как старший брат… Нет, даже как отец.
Бьянка не знала, что побудило ее на ответную откровенность. Будучи очень замкнутой по своей натуре, она не привыкла делиться своими переживаниями с кем-либо. А тут ведь Белка. Враг. Но с Киараном было удивительно легко разговаривать.
— Вы долго там еще сидеть будете? — позвал их голос Элеаса. — Мы тут вроде ритуал совершаем. Вас как раз и не хватает.
Если бы луна умела удивляться, то сегодня она ощутила себя Киараном после пробуждения на «Персифале», ибо действо, происходившее пред ее взором на корабле «Синих полосок», не подпадало ни под какие приемлемые рамки.
Около грот-мачты белоголовый ведьмак начертал мелом семиконечную звезду, соединив ее лучи окружностью. На каждую вершину звезды он поставил по зажженной свече. Закончив работу, он сел, сложив ноги по-зеррикански над верхней оконечностью звезды (за пределами круга). Справа от себя он усадил Роше и Иорвета. Над оставшимися четырьмя вершинами уселись Бьянка, Киаран, Ольрих и Элеас.
— Ну, предлагаю начать, — обвел собравшихся взглядом желтых глаз Белый волк.
— Да, — кивнула Роше.
— Тогда возьмитесь за руки, — сказал Геральт.
Вернона почувствовала, как на ее пальцы легла узкая эльфья ладонь и слегка их сжала. Она кинула быстрый взгляд на Иорвета. Сжала его ладонь в ответ.
— А про меня ты забыла? — хмыкнул ведьмак, протягивая руку темерке. Та, сама того не желая, вспыхнула яки маков цвет, чем вызвала ещё более широкую ухмылку белоголового.
— Скажешь кому-нибудь — убью, — тихо прошипела она ведьмаку, сжав его руку с отнюдь не женской силой. Иорвет, тоже заметивший реакцию Верноны, благоразумно промолчал.
— Все готовы? — спросил Геральт. Ответом ему был дружный хор вроде: «Ага, угу, кончай же!» Вздохнув, ведьмак начал:
— Вызываю тебя, О Дух Эльфки, проклявшей Вернона Роше! Силой Провидения, я приказываю тебе именем Итлины, Dana Maebh, Аэлиренн и пророка Лебеды, и Всемогущих Гениев четырех стихий, Единорогов — проводников между мирами, частицей Старшей крови и правителей Преисподней, я приказываю и заклинаю тебе, дух Aen Seidhe, святыми именами! Явись и покажись в пределах этого круга в своем истинном обличье, без увечий и уродств. Приди сейчас, в это мгновение, где бы ты не находился, и дай мне ответ! Явись мне в видимой наружности и исполни мои желания и просьбы.
Элеасу с самого начала от этой церемонии было не по себе. Ещё и руки вспотели и до невозможности чесались — сказывался поход за крапивой. Он терпел столько, сколько мог, но неприятные ощущения пересилили осторожность — эльф разорвал круг, отпустив руку Киарана, и с остервенением потер ей по деревянному настилу пола — все равно на занозы, зато легче стало. Уже вернувшись в исходное положение (взяв ладонь Киарана в свою), Элеас заметил, что случайно задел линию окружности пентаграммы. Благоразумно решив не прерывать монотонное бормотание Геральта, эльф об этом умолчал.
Внезапно все вспыхнуло мертвенным зеленым светом и в середине нарисованной звезды появилось нечто полупрозрачное, имеющее антропоморфные очертания.
— Ты звал меня, ведьмак? — бесстрастно прошелестел призрак.
Геральта, несмотря на всю серьезность ситуации, так и подмывало сказать ей: «Нет, не звал!». Но он подавил в себе неуместное желание и спокойно произнес:
— Для начала, дух, я бы хотел узнать твое имя.
— Синтия, — ответило существо.
— Странное имя, ну ладно… — тихо пробормотал себе под нос, Киаран.
— Оно не менее странное, чем твое, Киаран аэп Эасниллен, — если бы призрак не был призраком, эльф бы мог поставить тысячу новиградских крон, что в голосе эльфки ему послышался сарказм.
— Откуда ты знаешь мое имя? — удивленно спросил он.
— Это ты должен быть мертвецом, а не я, — вместо ответа выдал дух.
— Почему?
— Тебя ранил Лето, и ты погиб на барке, захваченный людьми Лоредо. Ты должен быть мне благодарен за свою жизнь…
— Нет, — покачал головой Геральт, — ты ошибаешься. Твое появление и его жизнь не связаны.
— Конечно, — уже в открытую ухмыльнулся призрак, — не я одна. Нас много. Было…
— Кто ты? И что собой представляешь? — не обращая внимания на ее фразу, спросил Белый Волк.
— Полуорка, — ответила она.
— В смысле? — недовольно спросил Элеас. — Кто такие орки?
— Ты хочешь экскурса в историю моей вселенной? — ехидно спросила девушка. — Впрочем, я должна тебя отблагодарить. Ты дал мне шанс отомстить за свою смерть…
— Стой, — прервал поток ее бессмысленной, как ему казалось, речи Геральт, — ответь мне, что ты сделала с Роше?
— А ты не заметил? — еще более ехидно спросила девушка.
— Твоя правда. Но я все равно чувствую себя виноватым, — Киаран посмотрел на Бьянку. — Ты ведь, окажись на моем месте, чувствовала бы тоже самое.
— Да я и так почти на твоем месте. У меня ведь, кроме «Полосок», никого и нет. Они моя семья. Роше, он… она очень много значит для меня. Он как старший брат… Нет, даже как отец.
Бьянка не знала, что побудило ее на ответную откровенность. Будучи очень замкнутой по своей натуре, она не привыкла делиться своими переживаниями с кем-либо. А тут ведь Белка. Враг. Но с Киараном было удивительно легко разговаривать.
— Вы долго там еще сидеть будете? — позвал их голос Элеаса. — Мы тут вроде ритуал совершаем. Вас как раз и не хватает.
Если бы луна умела удивляться, то сегодня она ощутила себя Киараном после пробуждения на «Персифале», ибо действо, происходившее пред ее взором на корабле «Синих полосок», не подпадало ни под какие приемлемые рамки.
Около грот-мачты белоголовый ведьмак начертал мелом семиконечную звезду, соединив ее лучи окружностью. На каждую вершину звезды он поставил по зажженной свече. Закончив работу, он сел, сложив ноги по-зеррикански над верхней оконечностью звезды (за пределами круга). Справа от себя он усадил Роше и Иорвета. Над оставшимися четырьмя вершинами уселись Бьянка, Киаран, Ольрих и Элеас.
— Ну, предлагаю начать, — обвел собравшихся взглядом желтых глаз Белый волк.
— Да, — кивнула Роше.
— Тогда возьмитесь за руки, — сказал Геральт.
Вернона почувствовала, как на ее пальцы легла узкая эльфья ладонь и слегка их сжала. Она кинула быстрый взгляд на Иорвета. Сжала его ладонь в ответ.
— А про меня ты забыла? — хмыкнул ведьмак, протягивая руку темерке. Та, сама того не желая, вспыхнула яки маков цвет, чем вызвала ещё более широкую ухмылку белоголового.
— Скажешь кому-нибудь — убью, — тихо прошипела она ведьмаку, сжав его руку с отнюдь не женской силой. Иорвет, тоже заметивший реакцию Верноны, благоразумно промолчал.
— Все готовы? — спросил Геральт. Ответом ему был дружный хор вроде: «Ага, угу, кончай же!» Вздохнув, ведьмак начал:
— Вызываю тебя, О Дух Эльфки, проклявшей Вернона Роше! Силой Провидения, я приказываю тебе именем Итлины, Dana Maebh, Аэлиренн и пророка Лебеды, и Всемогущих Гениев четырех стихий, Единорогов — проводников между мирами, частицей Старшей крови и правителей Преисподней, я приказываю и заклинаю тебе, дух Aen Seidhe, святыми именами! Явись и покажись в пределах этого круга в своем истинном обличье, без увечий и уродств. Приди сейчас, в это мгновение, где бы ты не находился, и дай мне ответ! Явись мне в видимой наружности и исполни мои желания и просьбы.
Элеасу с самого начала от этой церемонии было не по себе. Ещё и руки вспотели и до невозможности чесались — сказывался поход за крапивой. Он терпел столько, сколько мог, но неприятные ощущения пересилили осторожность — эльф разорвал круг, отпустив руку Киарана, и с остервенением потер ей по деревянному настилу пола — все равно на занозы, зато легче стало. Уже вернувшись в исходное положение (взяв ладонь Киарана в свою), Элеас заметил, что случайно задел линию окружности пентаграммы. Благоразумно решив не прерывать монотонное бормотание Геральта, эльф об этом умолчал.
Внезапно все вспыхнуло мертвенным зеленым светом и в середине нарисованной звезды появилось нечто полупрозрачное, имеющее антропоморфные очертания.
— Ты звал меня, ведьмак? — бесстрастно прошелестел призрак.
Геральта, несмотря на всю серьезность ситуации, так и подмывало сказать ей: «Нет, не звал!». Но он подавил в себе неуместное желание и спокойно произнес:
— Для начала, дух, я бы хотел узнать твое имя.
— Синтия, — ответило существо.
— Странное имя, ну ладно… — тихо пробормотал себе под нос, Киаран.
— Оно не менее странное, чем твое, Киаран аэп Эасниллен, — если бы призрак не был призраком, эльф бы мог поставить тысячу новиградских крон, что в голосе эльфки ему послышался сарказм.
— Откуда ты знаешь мое имя? — удивленно спросил он.
— Это ты должен быть мертвецом, а не я, — вместо ответа выдал дух.
— Почему?
— Тебя ранил Лето, и ты погиб на барке, захваченный людьми Лоредо. Ты должен быть мне благодарен за свою жизнь…
— Нет, — покачал головой Геральт, — ты ошибаешься. Твое появление и его жизнь не связаны.
— Конечно, — уже в открытую ухмыльнулся призрак, — не я одна. Нас много. Было…
— Кто ты? И что собой представляешь? — не обращая внимания на ее фразу, спросил Белый Волк.
— Полуорка, — ответила она.
— В смысле? — недовольно спросил Элеас. — Кто такие орки?
— Ты хочешь экскурса в историю моей вселенной? — ехидно спросила девушка. — Впрочем, я должна тебя отблагодарить. Ты дал мне шанс отомстить за свою смерть…
— Стой, — прервал поток ее бессмысленной, как ему казалось, речи Геральт, — ответь мне, что ты сделала с Роше?
— А ты не заметил? — еще более ехидно спросила девушка.
Страница 17 из 22
