Бархатные шторы

Последний стежок

И вот положен последний стежок. Кричер с кряхтением поднялся на ноги и удовлетворенно обозрел плоды своих трудов: обе портьеры были обшиты с трех сторон, то есть с боков и по низу, серебристой бахромой. Не хуже, чем у «Твилфитта и Таттинга»! Ну ладно, может, чуточку хуже… Совсем чуть-чуть. Зато с душой. Домовик встряхнул и аккуратно свернул каждую. Захлопнул крышку шкатулки. Убрал за пазуху катушку с иголкой. Взял в охапку портьеры и шкатулку — и трансгрессировал в коридор первого этажа.

На то, чтобы идти по лестнице пешком, времени не было. Его старые ноги двигались слишком медленно, а шпили домов на площади Гриммо уже были немного различимы на фоне по-летнему темного неба. Оставалось чуть меньше часа до того времени, когда проснутся хозяева. Конечно, они не стали бы ему мешать в его безобидном и даже полезном занятии, но Кричеру хотелось в такой момент побыть наедине с Вальбургой Блэк. Только с ней вдвоем.

Он положил новые портьеры на пол у ее портрета. Сходил в свою комнату, чтобы спрятать там шкатулку. Не стоит этой вещице попадаться на глаза магам — что нынешним хозяевам, что «большой хозяйке». Затем, вернувшись в коридор, с замиранием сердца потянул за одну из выцветших штор, закрывавших портрет. Увы! На полотне виднелось только огромное кресло из темной кожи и черного дерева на фоне геральдического гобелена Блэков. А та, которая вот уже много лет обитала здесь, сейчас отсутствовала. Кричер прекрасно знал, где она. Где же ей еще быть! Конечно, в Хрустальной пещере.

Справедливости ради надо сказать, что это была идея его нынешнего хозяина. Сам Кричер ни за что не додумался бы до такого — и очень корил себя, что не додумался. Гарри Поттер внезапно решил заказать еще один портрет «большой хозяйки» и разместить его там, в пещере на отдаленной скале среди моря. Теперь Вальбурга Блэк могла, при желании, в любой момент увидеть место, где погиб ее младший сын. Госпожа Джинни была против и посчитала этот поступок жестоким, но ее родительница, старая госпожа Уизли, внезапно высказалась в поддержку идеи зятя. И сказала, что для матери, потерявшей ребенка, место его смерти имеет особое значение. Ей виднее, конечно. Вот и«большая хозяйка» одобрила такое решение — теперь она часами пропадает там, на своем портрете на берегу озера.

Нынешним хозяевам такое положение дел, наверное, очень кстати — на это недавно намекнул и брат госпожи Джинни, толкнув хозяина в бок и рассмеявшись:

— Что, Гарри, сплавил старуху?

Но Гарри Поттер в ответ только нахмурился:

— Это был побочный эффект…

Больше брат хозяйки на эту тему не шутил. И Кричер был глубоко благодарен хозяину за все это — и за новый портрет, и за то, что хозяин вовремя оборвал глупые рассуждения своего шурина. Да что с них взять, со всех этих Поттеров и Уизли… Они помнят Вальбургу Блэк только «большой хозяйкой» — немолодой истеричной женщиной с портрета. И не знают, что она не всегда была такой.

Огромный, высотой от самого пола и почти до потолка, портрет прежней хозяйки дома всегда смотрелся не столько портретом, сколько дверью в странную комнату, которая почему-то была двойником бывшей гостиной, что наверху. Кричеру он показался сейчас дверью в прошлое. И ему ужасно захотелось переступить порог этой двери.

Ну что ж, уже скоро рассвет. Ждать ту, ради которой он так старался, было бессмысленно — она могла целыми днями не появляться на своем старом портрете. И Кричер решил, что все равно повесит новые шторы перед ее портретом сейчас, во что бы то ни стало. А выслушать ее мнение по этому поводу он еще успеет. Лишь бы она осталась довольна! Домовый эльф приступил к работе. Старые шторы, повинуясь движениям его рук, сами собой слетели с укрепленного над портретом карниза и аккуратно свернулись. Затем эти свертки поплыли над ступенями лестницы наверх, все выше и выше. Их последним пристанищем должен был стать чердак — выбросить такую реликвию Кричер даже не помышлял.

Портрет без штор выглядел каким-то голым и сиротливым. Домовик искоса глянул на него и, не в силах вынести такого зрелища, быстро занялся новыми шторами, хотя поначалу планировал немножко передохнуть между этими двумя этапами — сердце все сильнее сжимала боль, и каждый выброс магии для работы давался все с большим трудом.