Ненависть. Злоба. Жажда карать. В глазах свиньи читается жажда крови и мрачные кровавые письмена, накарябанные на тошнотворном суррогатном языке многочисленными потомками диких сатанинских орд, бесновато скачущих в странном шабаше, посылая хулу в небеса…
1 мин, 50 сек 14562
Свинья-каратель, подбирающаяся в затаённой подлой злобе к цветущим городам доброго, сильного и издревле славного народа. Свинья жаждет крови, свинья предвкушает… Усаживаясь в стальную машину, свинья бравурно машет ручонкой, всхрюкивая: «На шашлык, пишите письма!». Люк закрывается, механический зверь припадочно дёргается и с рёвом двигается к цветущим города доброго, сильного и издревле славного народа, чтобы превратить эти города в мрачные безмолвные руины. Чтобы замерло там всё живое. Чтобы замолкло пенье птиц. Чтобы к небу взвились тошнотворные свинские флаги — символ рабства и позора. Чтобы хрюкали все, кто ещё не сошёл с ума, на тошнотворном диалекте свиней. И чтобы все скакали, плясали и бесновались, не особенно задумываясь о приближении суровых зимних холодов… «Это всё потом, потом. Главное — карать, убивать!».
Бронированное чудище мерно ползёт по полю среди десятков других подобных чудищ, и свинья радостно потирает свои лапки, предвкушая, как будет убивать и карать… «Хе-хе, хе-хе». Вдруг где-то вдалеке поднимается вой. Свинья настороженно притихает и вглядывается в рыло другой подобной свиньи, бубнящей себе под нос мотивчик из популярной свинской песенки: «Як мы жарылы шашлык, тютюн кобыз майдан байлык»….
«Тс-с!», — всхрюкивает свинья.
— «Стоп машина!».
Удар покатым лбом о бронированное брюхо стального чудовища.
«Что-то не так?», — испуганно вопрошает свинья справа, тревожно, но с трогательной доверчивостию прижимаясь (из гвардейских, мол, первый сорт).
— «Я уж карать-убивать собрался. Хе-хе, шашлых байлык».
Мощный удар локтем в рыло.
«Тс-с, сказано!».
Секунда напряженного затишья. Вой накатывал откуда-то со стороны цветущих городов доброго, сильного и издревле славного народа.
«Все вон из машины!», — истерично визжит свинья-каратель и рвётся на выход.
— «Пустите меня! Мне срочно надо выйти!». Толкаясь и пихаясь, кучка свиней отчаянно бьётся в брюхе стального чудовища… Но поздно, поздно… Огненная молния обрушивается с небес и мощно ударяет по бронированному чудовищу. И снова! И снова! Объятые огнём свиньи, неистово визжа, суетливо бегают вокруг и катаются по земле, визжа как никогда… «Это какой-то ужас!», — всхрюкивает рыдающая свинья, которая ещё не пригорела. В тот же миг сноп смертоносных стрел вонзаются в толщу её сального тельца. Взвизгнув в последний раз, свинья стремительно бьёт нижними копытцами, как будто бы куда-то быстро-быстро бежит, и, наконец, притихает. Это финиш… Всё длилось лишь несколько минут. Поляна дымилась, представляя груду полыхающего железа покорёженных, ошеломлённых неожиданным ударом, механических чудовищ.
Царапая землю копытцами, ползёт окровавленная свинья, волоча за собой оторванные задние ноги…
Бронированное чудище мерно ползёт по полю среди десятков других подобных чудищ, и свинья радостно потирает свои лапки, предвкушая, как будет убивать и карать… «Хе-хе, хе-хе». Вдруг где-то вдалеке поднимается вой. Свинья настороженно притихает и вглядывается в рыло другой подобной свиньи, бубнящей себе под нос мотивчик из популярной свинской песенки: «Як мы жарылы шашлык, тютюн кобыз майдан байлык»….
«Тс-с!», — всхрюкивает свинья.
— «Стоп машина!».
Удар покатым лбом о бронированное брюхо стального чудовища.
«Что-то не так?», — испуганно вопрошает свинья справа, тревожно, но с трогательной доверчивостию прижимаясь (из гвардейских, мол, первый сорт).
— «Я уж карать-убивать собрался. Хе-хе, шашлых байлык».
Мощный удар локтем в рыло.
«Тс-с, сказано!».
Секунда напряженного затишья. Вой накатывал откуда-то со стороны цветущих городов доброго, сильного и издревле славного народа.
«Все вон из машины!», — истерично визжит свинья-каратель и рвётся на выход.
— «Пустите меня! Мне срочно надо выйти!». Толкаясь и пихаясь, кучка свиней отчаянно бьётся в брюхе стального чудовища… Но поздно, поздно… Огненная молния обрушивается с небес и мощно ударяет по бронированному чудовищу. И снова! И снова! Объятые огнём свиньи, неистово визжа, суетливо бегают вокруг и катаются по земле, визжа как никогда… «Это какой-то ужас!», — всхрюкивает рыдающая свинья, которая ещё не пригорела. В тот же миг сноп смертоносных стрел вонзаются в толщу её сального тельца. Взвизгнув в последний раз, свинья стремительно бьёт нижними копытцами, как будто бы куда-то быстро-быстро бежит, и, наконец, притихает. Это финиш… Всё длилось лишь несколько минут. Поляна дымилась, представляя груду полыхающего железа покорёженных, ошеломлённых неожиданным ударом, механических чудовищ.
Царапая землю копытцами, ползёт окровавленная свинья, волоча за собой оторванные задние ноги…
