Стоял жаркий летний день. Солнце играло миллионами бликов на океанской глади. Узкая полоска лимонного берегового песка отделяла бирюзовый водный простор от изумрудной стены джунглей…
12 мин, 0 сек 2721
— Не боись, браток, все путём. Мы люди честные, просто отдохнем, погуляем, — Джонс осклабился, изображая, как ему казалось, доброжелательную улыбку добропорядочного матроса.
Стражник ещё что-то прочирикал по-своему и махнул рукой в сторону городских улочек: «проходи, мол».
Моряки вертели головами, рассматривая непривычные постройки, людей со странными причёсками и в необычной одежде. Смити просто хлопал глазами и только и знал, что дергал приятеля за рукав:
— Смотри, цветы какие! А дома!
— Мужики в юбках ходят, чего это они?
— А бабы наоборот в одних подштанниках. От срам-то!
Джонс только раздраженно отмахивался от него:
— Смити, отвали. Мешаешь.
Он целенаправленно выискивал кабак. Одна из дверей в доме справа от него открылась, выпуская на улицу пожилого аборигена, и матрос приметил внутри залитый светом зал со множеством столиков, за которыми сидели люди.
— О! Нам туда! — и он решительно потянул приятеля в сторону питейного заведения.
Моряки зашли внутрь и уселись за ближайший свободный столик. К ним тут же подбежал смуглый полуголый мальчуган с волосами, собранными на затылке в подобие конского хвоста, протёр стол и что-то затарахтел на своем непонятном наречии. После нескольких минут безуспешных попыток преодолеть языковой барьер Джонс взял пацана за плечо и потащил к стойке, за которой виднелись ряды деревянных бочек. В них моряк безошибочно опознал местный вариант вина. После нескольких проб он отыскал устроивший его сорт покрепче и ткнул пальцем сначала в бочку, потом в стоявший тут же на прилавке кувшин внушительных размеров, а потом в сторону своего столика.
Хлебнув вина и поздравив друг друга с успешным прибытием в дальние края, моряки начали осматриваться. Никого больше с «Рыжего купца» в заведении видно не было. За столами в основном сидели местные мужчины с голым торсом. Волосы их были заплетены в косички, либо стянуты в пучок на макушке, шоколадного оттенка лица и тела покрывали замысловатые узоры татуировок. Все они носили разных цветов юбки по колено и сандалии. То тут, то там среди них изредка мелькали женщины. Из одежды на них были только так поразившие Смити короткие панталоны, которые поддерживала на бёдрах замысловатая шнуровка из множества переплетающихся ленточек, в точности такая же, как под юбкой у всяких портовых мэри. Грудь местных девушек прикрывали огромные гирлянды цветов. На руках и ногах позвякивали металлические и костяные браслеты.
Смити и Джонс глазели по сторонам и тянули кисловатое вино. На корабле не было женщин, поэтому четыре месяца воздержания в сочетании с алкогольными парами быстро сделали свое дело. Казавшиеся матросам вначале отталкивающими слегка приплюснутые широковатые носы туземок после очередного кубка вина стали вполне симпатичными, а открытый наряд намекал, как думалось парням, на доступность девиц. Пользуясь тем, что их никто не понимает, они открыто обсуждали аборигенок.
— Ну чё? Тебе какая нравится? — толкал локтем товарища Смити.
— Да они все на одно лицо. Чего тут думать? Бери первую попавшуюся, — Джонс залпом допил свой кубок и со стуком поставил его на стол.
— Ну не скажи, первую попавшуюся, — обиделся подпивший Смити.
— Мне вот эта по вкусу, фигуристая, — он ткнул пальцем в проходившую мимо девушку.
— По вкусу? Так в чём проблема? — Джонс протянул свою лапу и попытался усадить девушку к себе на колени.
Дома этот приём действовал безотказно. Попавшие в его медвежьи объятья девицы сначала визжали и сопротивлялись для приличия, но вскоре уже хихикали и целовались без смущения. Самые нескромные даже норовили залезть ему в штаны и сами тащили его туда, где можно было развлекаться без помех.
Туземка вполне предсказуемо вскрикнула, вырвала руку и неожиданно залепила Джонсу оплеуху. Тот недоумённо мотнул головой и потянулся к ней снова. Девушка вывернулась из его рук, моряк ухватил только конец ленточки с её панталон, шнуровка распустилась, и штанишки свалились с аборигенки, оставив её в чём мать родила. Джонс расхохотался, ожидая услышать одобрительный свист и стук кружек за соседними столиками: голая тётка среди толпы мужиков — умереть со смеху можно! Она, наверное, со стыда вся красная стала, вот только на коричневой коже румянца не видно.
Стражник ещё что-то прочирикал по-своему и махнул рукой в сторону городских улочек: «проходи, мол».
Моряки вертели головами, рассматривая непривычные постройки, людей со странными причёсками и в необычной одежде. Смити просто хлопал глазами и только и знал, что дергал приятеля за рукав:
— Смотри, цветы какие! А дома!
— Мужики в юбках ходят, чего это они?
— А бабы наоборот в одних подштанниках. От срам-то!
Джонс только раздраженно отмахивался от него:
— Смити, отвали. Мешаешь.
Он целенаправленно выискивал кабак. Одна из дверей в доме справа от него открылась, выпуская на улицу пожилого аборигена, и матрос приметил внутри залитый светом зал со множеством столиков, за которыми сидели люди.
— О! Нам туда! — и он решительно потянул приятеля в сторону питейного заведения.
Моряки зашли внутрь и уселись за ближайший свободный столик. К ним тут же подбежал смуглый полуголый мальчуган с волосами, собранными на затылке в подобие конского хвоста, протёр стол и что-то затарахтел на своем непонятном наречии. После нескольких минут безуспешных попыток преодолеть языковой барьер Джонс взял пацана за плечо и потащил к стойке, за которой виднелись ряды деревянных бочек. В них моряк безошибочно опознал местный вариант вина. После нескольких проб он отыскал устроивший его сорт покрепче и ткнул пальцем сначала в бочку, потом в стоявший тут же на прилавке кувшин внушительных размеров, а потом в сторону своего столика.
Хлебнув вина и поздравив друг друга с успешным прибытием в дальние края, моряки начали осматриваться. Никого больше с «Рыжего купца» в заведении видно не было. За столами в основном сидели местные мужчины с голым торсом. Волосы их были заплетены в косички, либо стянуты в пучок на макушке, шоколадного оттенка лица и тела покрывали замысловатые узоры татуировок. Все они носили разных цветов юбки по колено и сандалии. То тут, то там среди них изредка мелькали женщины. Из одежды на них были только так поразившие Смити короткие панталоны, которые поддерживала на бёдрах замысловатая шнуровка из множества переплетающихся ленточек, в точности такая же, как под юбкой у всяких портовых мэри. Грудь местных девушек прикрывали огромные гирлянды цветов. На руках и ногах позвякивали металлические и костяные браслеты.
Смити и Джонс глазели по сторонам и тянули кисловатое вино. На корабле не было женщин, поэтому четыре месяца воздержания в сочетании с алкогольными парами быстро сделали свое дело. Казавшиеся матросам вначале отталкивающими слегка приплюснутые широковатые носы туземок после очередного кубка вина стали вполне симпатичными, а открытый наряд намекал, как думалось парням, на доступность девиц. Пользуясь тем, что их никто не понимает, они открыто обсуждали аборигенок.
— Ну чё? Тебе какая нравится? — толкал локтем товарища Смити.
— Да они все на одно лицо. Чего тут думать? Бери первую попавшуюся, — Джонс залпом допил свой кубок и со стуком поставил его на стол.
— Ну не скажи, первую попавшуюся, — обиделся подпивший Смити.
— Мне вот эта по вкусу, фигуристая, — он ткнул пальцем в проходившую мимо девушку.
— По вкусу? Так в чём проблема? — Джонс протянул свою лапу и попытался усадить девушку к себе на колени.
Дома этот приём действовал безотказно. Попавшие в его медвежьи объятья девицы сначала визжали и сопротивлялись для приличия, но вскоре уже хихикали и целовались без смущения. Самые нескромные даже норовили залезть ему в штаны и сами тащили его туда, где можно было развлекаться без помех.
Туземка вполне предсказуемо вскрикнула, вырвала руку и неожиданно залепила Джонсу оплеуху. Тот недоумённо мотнул головой и потянулся к ней снова. Девушка вывернулась из его рук, моряк ухватил только конец ленточки с её панталон, шнуровка распустилась, и штанишки свалились с аборигенки, оставив её в чём мать родила. Джонс расхохотался, ожидая услышать одобрительный свист и стук кружек за соседними столиками: голая тётка среди толпы мужиков — умереть со смеху можно! Она, наверное, со стыда вся красная стала, вот только на коричневой коже румянца не видно.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 4
