Мой покойный дедушка нес службу в милиции еще с советских времен до самого конца 90-х годов. Был он следователем в единственном отделении небольшого подмосковного городка. Человеком он был очень молчаливым и мрачным, но стоило спросить его о работе, как он становился чуть более разговорчивым. По-моему, работа была его единственным увлечением.
Добавить в моё избранное
19 мин, 21 сек 19981
Однажды вечером, около восьми часов, в отделение заглянул весьма необычный гость — батюшка церкви, которая находится в самых отдаленных районах нашего городка. Пришел он не просто так, а написать заявление по поводу угроз, регулярно поступающих в его адрес. Притащил с собой ворох записок, кривыми печатными буквами написанных на обрывках тетрадных листов в клеточку. Написаны они были с кучей ошибок, над чем потом потешался дежурный. Потешался не особо долго.
Согласно заявлению, записки эти он регулярно находил в своем почтовом ящике с периодичностью сначала раз в три дня, а позже и каждый день. Как только угрозы участились, он и решился написать заявление. После чего на вопрос, мол, хотите ли что-то добавить, священник помялся, да и неуверенно так сказал, что стал в последнее время слышать шлепки у себя в квартире, будто бы кто-то ладонями шлепает по линолеуму то в коридоре, то на кухне, очень отчетливо. На вопрос, проверяли ли, что там шлепает, батюшка ответил, что нет, сидел в комнате и молился. Испуган он был, да и боялся, что за сумасшедшего примут. Приняли. Но дежурный и бровью не повел, заявление взял. Но так как дел было и так невпроворот, да и всерьез засомневались в адекватности батюшки после его рассказа, то заявление вместе с записками отложили.
И вот, спустя чуть больше недели, следственная группа отправляется на вызов. В лесу обнаружили нагой труп. И труп не абы кого, а того самого батюшки. Состояние тела было весьма плохим, почти вся мышечная ткань на руках и ногах отсутствовала, на теле трупные пятна, волдыри, искажены черты лица под действием разложения. Опознали его сразу лишь благодаря кресту, длинным волосам и бороде. Позднее заключили, что смерть наступила за неделю до нахождения самого тела. Тело совершенно точно находилось в помещении, на морозце оно бы не успело так сильно разложиться за этот срок.
Это подтвердили показания пенсионера, вызвавшего милицию. В этом самом лесу по одному и тому же маршруту он каждый день гулял с собакой, а тело обнаружил только тем самым утром.
Вокруг тела было оставлено множество следов, напоминавших крупные ладони. От расчищенной дороги, проходящей по кромке леса, также шла цепочка точно таких же следов. Что странно — параллельно тропинке, по сугробам. Признаков того, что где-то там волокли тело, не было. Остальные следы принадлежали пенсионеру и следственной группе. Накануне ночью был очень сильный снегопад, следы бы точно завалило, так что тело определенно лежало совсем недолго и пришло оно явно не само.
Допрос пенсионера, опросы жильцов двух соседних домов, сторожей гаражного кооператива по соседству вообще ничего не прояснили, кроме того, что недовольный пенсионер постоянно нудил, что неоднократно находил на этой поляне трупики животных: то кошек, то собак, то крыс, то ворон, звонил в милицию, писал заявления, но ничего сделано не было, и трупики ему приходилось хоронить самому. Ну и про проклятых сатанистов поделился мнением, конечно же. Местечко само по себе глухое, даже те самые соседние-то дома находились в 600-700 метрах, гаражный кооператив где-то так же. Ни машин, стоящих поблизости, ни странных людей, ни обычных людей с большой сумкой или свертком не видели.
Тут-то и вспомнили про записки. Пошли смотреть, но и там была пара предложений, суть которых сводилась к требованиям отречься от веры. А вот те, что подкладывали позже, уже интересней: «Сними крест, не то самим собой накормишь голодного».
Все записки с кучей грамматических ошибок. Отдали на дактилоскопию да поехали на квартиру батюшки.
Входная дверь оказалась не заперта, следов взлома на обоих замках не было. Памятуя о словах батюшки про шлепки ладоней, без особой надежды устроили еще одну, гораздо более масштабную дактилоскопическую экспертизу пола в коридоре и на кухне. Внезапно нашли несколько четких следов. Даже не крупные, а здоровенные пальцы выходили, точно не батюшкины.
А так все вроде бы на месте в квартире, следов борьбы нет, следов крови нет, очевидные ценности тоже стоят. Но спросить-то некого. Жил поп одиноко, родственников нет, сирота. Отпечатки на записке точно те же, что и на полу в квартире, но ни в картотеке отделения, ни в областной картотеке совпадений не нашлось. Тем временем вскрытие показало, что мышцы на руках и ногах не съедены животными, как вначале всем подумалось, а удалены с хирургической аккуратностью. Или скальпель, или очень острый небольшой нож. Никаких повреждений на теле, помимо срезов на руках и ногах, не обнаружилось, никаких следов известных ядов и так далее.
Принялись опрашивать приход. Батюшка не появлялся в церкви после того самого дня, когда обратился в милицию. Из этого следовало, что пропал он после посещения отделения, так как дело было уже после вечерней службы в храме, или по дороге домой, или в самой квартире, учитывая открытую дверь. Опросы жильцов дома показали, что домой он не приходил. Подозрительных звуков никто не слышал, подозрительных людей не видел.
Согласно заявлению, записки эти он регулярно находил в своем почтовом ящике с периодичностью сначала раз в три дня, а позже и каждый день. Как только угрозы участились, он и решился написать заявление. После чего на вопрос, мол, хотите ли что-то добавить, священник помялся, да и неуверенно так сказал, что стал в последнее время слышать шлепки у себя в квартире, будто бы кто-то ладонями шлепает по линолеуму то в коридоре, то на кухне, очень отчетливо. На вопрос, проверяли ли, что там шлепает, батюшка ответил, что нет, сидел в комнате и молился. Испуган он был, да и боялся, что за сумасшедшего примут. Приняли. Но дежурный и бровью не повел, заявление взял. Но так как дел было и так невпроворот, да и всерьез засомневались в адекватности батюшки после его рассказа, то заявление вместе с записками отложили.
И вот, спустя чуть больше недели, следственная группа отправляется на вызов. В лесу обнаружили нагой труп. И труп не абы кого, а того самого батюшки. Состояние тела было весьма плохим, почти вся мышечная ткань на руках и ногах отсутствовала, на теле трупные пятна, волдыри, искажены черты лица под действием разложения. Опознали его сразу лишь благодаря кресту, длинным волосам и бороде. Позднее заключили, что смерть наступила за неделю до нахождения самого тела. Тело совершенно точно находилось в помещении, на морозце оно бы не успело так сильно разложиться за этот срок.
Это подтвердили показания пенсионера, вызвавшего милицию. В этом самом лесу по одному и тому же маршруту он каждый день гулял с собакой, а тело обнаружил только тем самым утром.
Вокруг тела было оставлено множество следов, напоминавших крупные ладони. От расчищенной дороги, проходящей по кромке леса, также шла цепочка точно таких же следов. Что странно — параллельно тропинке, по сугробам. Признаков того, что где-то там волокли тело, не было. Остальные следы принадлежали пенсионеру и следственной группе. Накануне ночью был очень сильный снегопад, следы бы точно завалило, так что тело определенно лежало совсем недолго и пришло оно явно не само.
Допрос пенсионера, опросы жильцов двух соседних домов, сторожей гаражного кооператива по соседству вообще ничего не прояснили, кроме того, что недовольный пенсионер постоянно нудил, что неоднократно находил на этой поляне трупики животных: то кошек, то собак, то крыс, то ворон, звонил в милицию, писал заявления, но ничего сделано не было, и трупики ему приходилось хоронить самому. Ну и про проклятых сатанистов поделился мнением, конечно же. Местечко само по себе глухое, даже те самые соседние-то дома находились в 600-700 метрах, гаражный кооператив где-то так же. Ни машин, стоящих поблизости, ни странных людей, ни обычных людей с большой сумкой или свертком не видели.
Тут-то и вспомнили про записки. Пошли смотреть, но и там была пара предложений, суть которых сводилась к требованиям отречься от веры. А вот те, что подкладывали позже, уже интересней: «Сними крест, не то самим собой накормишь голодного».
Все записки с кучей грамматических ошибок. Отдали на дактилоскопию да поехали на квартиру батюшки.
Входная дверь оказалась не заперта, следов взлома на обоих замках не было. Памятуя о словах батюшки про шлепки ладоней, без особой надежды устроили еще одну, гораздо более масштабную дактилоскопическую экспертизу пола в коридоре и на кухне. Внезапно нашли несколько четких следов. Даже не крупные, а здоровенные пальцы выходили, точно не батюшкины.
А так все вроде бы на месте в квартире, следов борьбы нет, следов крови нет, очевидные ценности тоже стоят. Но спросить-то некого. Жил поп одиноко, родственников нет, сирота. Отпечатки на записке точно те же, что и на полу в квартире, но ни в картотеке отделения, ни в областной картотеке совпадений не нашлось. Тем временем вскрытие показало, что мышцы на руках и ногах не съедены животными, как вначале всем подумалось, а удалены с хирургической аккуратностью. Или скальпель, или очень острый небольшой нож. Никаких повреждений на теле, помимо срезов на руках и ногах, не обнаружилось, никаких следов известных ядов и так далее.
Принялись опрашивать приход. Батюшка не появлялся в церкви после того самого дня, когда обратился в милицию. Из этого следовало, что пропал он после посещения отделения, так как дело было уже после вечерней службы в храме, или по дороге домой, или в самой квартире, учитывая открытую дверь. Опросы жильцов дома показали, что домой он не приходил. Подозрительных звуков никто не слышал, подозрительных людей не видел.
Страница 2 из 6
