Мой покойный дедушка нес службу в милиции еще с советских времен до самого конца 90-х годов. Был он следователем в единственном отделении небольшого подмосковного городка. Человеком он был очень молчаливым и мрачным, но стоило спросить его о работе, как он становился чуть более разговорчивым. По-моему, работа была его единственным увлечением.
19 мин, 21 сек 20009
Исчез один из жителей города. Обычный среднестатистический дядька, который был не прочь залить глаза да покопаться в своем раздолбанном «Москвиче» на досуге. Работал он на градообразующем предприятии, был примерным семьянином и никогда не пропадал без предупреждения. А тут двое суток — ни слуху, ни духу. Последним местом, где его видели, оказался тот самый гаражный кооператив неподалеку от лежки бомжей. Там он оставил машину и отправился домой привычной дорогой, пролегающей как раз по старым железнодорожным путям. Увязать пропажи бомжей с пропажей мужика было делом очевидным.
Дед с группой отправился на склады, которые были наиболее очевидным местом, где можно спрятать потенциальные тела. В одной из каморок сторожа нашлась приметная клетчатая рубашка со следами крови, которая, судя по описанию жены, была на том самом дядьке. Кроме того, в сторожке обнаружилась целая куча различного хлама и пара матрацев, которыми было заполнено почти все небольшое помещение. Выглядела комнатка почти непыльной.
Дактилоскопия дала свои результаты. Отпечатки принадлежали двум беглым зэкам, которые бежали из тюрьмы где-то аж под Соликамском 15 лет назад, и про которых все давным-давно забыли. Сидели они за тяжкие преступления, один из них был местным, другой же из Москвы. Тому, кто местный, на тот момент должно было быть 62 года, а московскому — 41.
Проверили место жительства местного зэка. Квартира на первом этаже в весьма плохом районе в аварийном доме под расселение. Входная дверь (кусок фанеры) была вскрыта.
В ванной комнате был ад.
Потеки крови на полу и стенах обнаружились уже в коридоре. А в санузле была целая ванна, наполненная частями нескольких тел, нарубленными топором. Заполнена она была грязной холодной водой, в которой это все и плавало. Вонять мертвечиной и дерьмом (в туалете все было завалено и залито экскрементами) уже начало довольно сильно, но соседи милицию не вызывали, что объяснилось тем, что на первых трех этажах никто не жил, кроме слепого древнего деда. На кухне обнаружилась походная газовая плитка, большая жестянка со следами крови на ней, полупустой мешок картошки, а также сваленные в уголке человеческие кости.
Опросы малочисленных жильцов не дали ничего. Все в один голос заявляли, что никаких незнакомых мужиков не видели. Слепой дед только рассказал, что за ночь до приезда милиции к нему в дверь ломились несколько часов подряд, но вскрыть так и не смогли.
След зэков обнаружился неподалеку от города, на входе в большой лесной массив, который тянется на несколько десятков километров. Там было местечко, которое называли «сторожка» — дачный кооператив домов на сорок. Взять обоих не удалось. Их уже начали гнать по лесу, когда наткнулись на старшего из двоих, лежащего на земле и безумно скалящегося. Товарищ ему ногу перебил чем-то тяжелым, да побежал дальше один.
Так вот, отволокли его к машине, сунули в «козлятник» и повезли закрывать. Тот не проронил ни слова, подвывал только и рычал, как животное. Второго должны были масштабно искать с собаками по всему лесу. Беглеца так найти и не смогли, а тот, что с перебитой ногой, выл и трясся почти всю дорогу, угомонившись через какое-то время. Оказалось, язык себе откусил.
Версия тут одна, загадок никаких нет. Два беглых зэка шатались где-то пятнадцать лет, добравшись от самого Урала до Подмосковья. По пути, видимо, многого натерпелись. Вероятно, однажды пришлось кого-то сожрать с голодухи, и голова у обоих поехала, что-то они нашли в человечине. И уже дальше перешли на новое меню, все больше превращаясь в животных. И только тут, в Подмосковье, они начали наглеть и сожрали кого-то, кого хватились, потому выйти на них не составило труда. А ещё будто бы у них какое-то чутье звериное проявилось — всегда опережали милицию на шаг, уходя с очередной лежки за сутки-двое до того, как нагрянут органы.
Один из двоих еще на свободе, хоть и должен быть стариком, а места те как были глухими, такими и остались.
Пятый случай произошел летом 1996 года. Однажды ночью в отделение влетел совершенно неадекватный мужик, держа на руках плачущую женщину в оборванном платье.
К мужику (мелкий коммерсант, 32 года, владел парой палаток в родном районе) приехали какие-то друзья, после чего он попросил жену взять ребенка и погулять с ним вокруг дома. Что там за такие друзья, и зачем выгонять поздно вечером жену с ребенком на улицу — тоже вопрос интересный.
Спустя примерно час мужик он выпроводил гостей и заволновался. Жену во дворе он не обнаружил. Начал обходить дом по кругу и наткнулся на лежащую на асфальте коляску. Фонарей около этой дороги не было. Ребенка в коляске не оказалось. Тут мужик уже всерьез начал паниковать, но услышал неподалеку всхлипы и бросился в ту сторону, где нашел свою жену, рыдающую и бродящую меж деревьев в почти бессознательном состоянии. Ничего не сумев от нее добиться, он усадил ее в машину и повез в отделение. Почти ничего от нее не смог добиться и мой дед, отвечала она очень заторможено, не сразу могла назвать даже свое имя.
Дед с группой отправился на склады, которые были наиболее очевидным местом, где можно спрятать потенциальные тела. В одной из каморок сторожа нашлась приметная клетчатая рубашка со следами крови, которая, судя по описанию жены, была на том самом дядьке. Кроме того, в сторожке обнаружилась целая куча различного хлама и пара матрацев, которыми было заполнено почти все небольшое помещение. Выглядела комнатка почти непыльной.
Дактилоскопия дала свои результаты. Отпечатки принадлежали двум беглым зэкам, которые бежали из тюрьмы где-то аж под Соликамском 15 лет назад, и про которых все давным-давно забыли. Сидели они за тяжкие преступления, один из них был местным, другой же из Москвы. Тому, кто местный, на тот момент должно было быть 62 года, а московскому — 41.
Проверили место жительства местного зэка. Квартира на первом этаже в весьма плохом районе в аварийном доме под расселение. Входная дверь (кусок фанеры) была вскрыта.
В ванной комнате был ад.
Потеки крови на полу и стенах обнаружились уже в коридоре. А в санузле была целая ванна, наполненная частями нескольких тел, нарубленными топором. Заполнена она была грязной холодной водой, в которой это все и плавало. Вонять мертвечиной и дерьмом (в туалете все было завалено и залито экскрементами) уже начало довольно сильно, но соседи милицию не вызывали, что объяснилось тем, что на первых трех этажах никто не жил, кроме слепого древнего деда. На кухне обнаружилась походная газовая плитка, большая жестянка со следами крови на ней, полупустой мешок картошки, а также сваленные в уголке человеческие кости.
Опросы малочисленных жильцов не дали ничего. Все в один голос заявляли, что никаких незнакомых мужиков не видели. Слепой дед только рассказал, что за ночь до приезда милиции к нему в дверь ломились несколько часов подряд, но вскрыть так и не смогли.
След зэков обнаружился неподалеку от города, на входе в большой лесной массив, который тянется на несколько десятков километров. Там было местечко, которое называли «сторожка» — дачный кооператив домов на сорок. Взять обоих не удалось. Их уже начали гнать по лесу, когда наткнулись на старшего из двоих, лежащего на земле и безумно скалящегося. Товарищ ему ногу перебил чем-то тяжелым, да побежал дальше один.
Так вот, отволокли его к машине, сунули в «козлятник» и повезли закрывать. Тот не проронил ни слова, подвывал только и рычал, как животное. Второго должны были масштабно искать с собаками по всему лесу. Беглеца так найти и не смогли, а тот, что с перебитой ногой, выл и трясся почти всю дорогу, угомонившись через какое-то время. Оказалось, язык себе откусил.
Версия тут одна, загадок никаких нет. Два беглых зэка шатались где-то пятнадцать лет, добравшись от самого Урала до Подмосковья. По пути, видимо, многого натерпелись. Вероятно, однажды пришлось кого-то сожрать с голодухи, и голова у обоих поехала, что-то они нашли в человечине. И уже дальше перешли на новое меню, все больше превращаясь в животных. И только тут, в Подмосковье, они начали наглеть и сожрали кого-то, кого хватились, потому выйти на них не составило труда. А ещё будто бы у них какое-то чутье звериное проявилось — всегда опережали милицию на шаг, уходя с очередной лежки за сутки-двое до того, как нагрянут органы.
Один из двоих еще на свободе, хоть и должен быть стариком, а места те как были глухими, такими и остались.
Пятый случай произошел летом 1996 года. Однажды ночью в отделение влетел совершенно неадекватный мужик, держа на руках плачущую женщину в оборванном платье.
К мужику (мелкий коммерсант, 32 года, владел парой палаток в родном районе) приехали какие-то друзья, после чего он попросил жену взять ребенка и погулять с ним вокруг дома. Что там за такие друзья, и зачем выгонять поздно вечером жену с ребенком на улицу — тоже вопрос интересный.
Спустя примерно час мужик он выпроводил гостей и заволновался. Жену во дворе он не обнаружил. Начал обходить дом по кругу и наткнулся на лежащую на асфальте коляску. Фонарей около этой дороги не было. Ребенка в коляске не оказалось. Тут мужик уже всерьез начал паниковать, но услышал неподалеку всхлипы и бросился в ту сторону, где нашел свою жену, рыдающую и бродящую меж деревьев в почти бессознательном состоянии. Ничего не сумев от нее добиться, он усадил ее в машину и повез в отделение. Почти ничего от нее не смог добиться и мой дед, отвечала она очень заторможено, не сразу могла назвать даже свое имя.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 6
