Мой покойный дедушка нес службу в милиции еще с советских времен до самого конца 90-х годов. Был он следователем в единственном отделении небольшого подмосковного городка. Человеком он был очень молчаливым и мрачным, но стоило спросить его о работе, как он становился чуть более разговорчивым. По-моему, работа была его единственным увлечением.
Добавить в моё избранное
19 мин, 21 сек 19983
Во-вторых, эта кислота оставляет в теле такой химический букет, что анализы бы это явно выявили, а тут в костях был только критический недостаток кальция.
Затем поступил звонок от одного из опрошенных жителей дома, который увидел того самого мужика в тройке. Мужик зашел в здание старой котельной неподалеку от дома, где было совершено убийство.
Дверь, ведущая на территорию котельной, оказалась открыта. Внутри обнаружились две тетки средних лет. Они заметно нервничали и вели себя не особенно адекватно, были напуганы. На вопросы нервно смеялись, отнекивались.
В здании всюду сырость, ржавчина, а на десяток положенных лампочек приходилась только одна рабочая, так что пришлось вернуться за фонарями. В дальнем неиспользуемом конце здания котельной, куда никто годами не заглядывал, обнаружилась висящая в переплетении труб распашонка. Обыскали все, под каждую трубу заглянули, территорию проверили — никого. Потом уже и эксперта вызвали, делали дактилоскопию на трубах рядом с распашонкой, результат все тот же. На самой распашонке никаких следов. Будто бы только выстиранная. Теток позже вызывали на допрос. Одна так и отнекивалась, а другая и вовсе пропала. Уехала куда-то, даже вещи не собрав. Как ни гоняли по допросам ее коллегу и мужа, как ни проверяли все связи — все по нулям, совершенно обычные тетки.
На этом все на какое-то время застопорилось, копать было просто некуда.
И вдруг, спустя месяц, вызов по тому же адресу от той же пенсионерки. Опечатанная дверь в мертвую квартиру без следов вскрытия, а из-за нее раздается тихий детский плач. Сообщили в ЖЭК, объяснили ситуацию. Вскрыли дверь, и в манеже, стоящем на прежнем месте, обнаружился годовалый младенец. Без глаз. Глаза ему удалили хирургическим путем, потому что на их месте была обычная розовая кожа с тонкими следами шрамов, будто проводили пластику. Никаких повреждений или патологий, помимо этого, не обнаружилось.
Дед считал, что ребенка купили у пьющей тетки, а покупателем был тот самый мужик в костюме-тройке. Мужик этот убил и женщину, и ее дочь как свидетелей. С самим убийством все уже не так гладко. Ножевые раны могли бы маскировать места проколов, через которые некое вещество доставлялось поближе к костям жертв. Вот только удары наносились бессистемно, и на некоторых частях тел жертв их не было, тогда как другие были ими густо усыпаны. О ядах, которые действуют таким образом и при этом не определяются, эксперты не знали.
Каким образом к истории относятся тетки с котельной, никто не знает. Пропавшая так и не нашлась, дед часто возвращался к этому делу и проверял, не вернулась ли.
Четвертый случай. 1992 год.
В отделении однажды появился весьма странный тип, который неловко мялся, да и вообще чувствовал себя неуютно. Был он похож на пропитого бомжа в грязной драной одежде. Однако паспорт был в порядке, прописка имелась. Поведал он вот что: в одном из отдаленных глухих районов города, состоящем из складов, гаражного кооператива и заброшенного железнодорожного депо, начали пропадать его «друзья». Пропадали бомжи. Они и отправили «эмиссара» с пропиской вместо кого-нибудь из своих.
Творилось нечто странное. За три дня до этого один из бомжей отошел от костра помочиться, а обратно уже не вернулся. Спустя примерно полчаса остальные запалили веточки и пошли искать товарища. Но как ни искали, друга обнаружить не вышло. Он не вернулся ни днем, ни через сутки. Зато через сутки, ночью, пропал еще один из них, причем уже при куда более пугающих обстоятельствах. Все так же отойдя по нужде, бомж издал крик, который сразу оборвался, что заставило остальных броситься на выручку. Но их заставило остановиться какое-то «рычание». После этого они вынуждены были пойти на крайние меры и обратиться к милиции.
Заявление приняли, обсудили за перекуром, да и отложили. Дел и без того хватало. Но следующая пропажа заставила милицию задуматься и напрячься.
Исчез один из жителей города. Обычный среднестатистический дядька, который был не прочь залить глаза да покопаться в своем раздолбанном «Москвиче» на досуге. Работал он на градообразующем предприятии, был примерным семьянином и никогда не пропадал без предупреждения. А тут двое суток — ни слуху, ни духу. Последним местом, где его видели, оказался тот самый гаражный кооператив неподалеку от лежки бомжей. Там он оставил машину и отправился домой привычной дорогой, пролегающей как раз по старым железнодорожным путям. Увязать пропажи бомжей с пропажей мужика было делом очевидным.
Дед с группой отправился на склады, которые были наиболее очевидным местом, где можно спрятать потенциальные тела. В одной из каморок сторожа нашлась приметная клетчатая рубашка со следами крови, которая, судя по описанию жены, была на том самом дядьке. Кроме того, в сторожке обнаружилась целая куча различного хлама и пара матрацев, которыми было заполнено почти все небольшое помещение. Выглядела комнатка почти непыльной.
Затем поступил звонок от одного из опрошенных жителей дома, который увидел того самого мужика в тройке. Мужик зашел в здание старой котельной неподалеку от дома, где было совершено убийство.
Дверь, ведущая на территорию котельной, оказалась открыта. Внутри обнаружились две тетки средних лет. Они заметно нервничали и вели себя не особенно адекватно, были напуганы. На вопросы нервно смеялись, отнекивались.
В здании всюду сырость, ржавчина, а на десяток положенных лампочек приходилась только одна рабочая, так что пришлось вернуться за фонарями. В дальнем неиспользуемом конце здания котельной, куда никто годами не заглядывал, обнаружилась висящая в переплетении труб распашонка. Обыскали все, под каждую трубу заглянули, территорию проверили — никого. Потом уже и эксперта вызвали, делали дактилоскопию на трубах рядом с распашонкой, результат все тот же. На самой распашонке никаких следов. Будто бы только выстиранная. Теток позже вызывали на допрос. Одна так и отнекивалась, а другая и вовсе пропала. Уехала куда-то, даже вещи не собрав. Как ни гоняли по допросам ее коллегу и мужа, как ни проверяли все связи — все по нулям, совершенно обычные тетки.
На этом все на какое-то время застопорилось, копать было просто некуда.
И вдруг, спустя месяц, вызов по тому же адресу от той же пенсионерки. Опечатанная дверь в мертвую квартиру без следов вскрытия, а из-за нее раздается тихий детский плач. Сообщили в ЖЭК, объяснили ситуацию. Вскрыли дверь, и в манеже, стоящем на прежнем месте, обнаружился годовалый младенец. Без глаз. Глаза ему удалили хирургическим путем, потому что на их месте была обычная розовая кожа с тонкими следами шрамов, будто проводили пластику. Никаких повреждений или патологий, помимо этого, не обнаружилось.
Дед считал, что ребенка купили у пьющей тетки, а покупателем был тот самый мужик в костюме-тройке. Мужик этот убил и женщину, и ее дочь как свидетелей. С самим убийством все уже не так гладко. Ножевые раны могли бы маскировать места проколов, через которые некое вещество доставлялось поближе к костям жертв. Вот только удары наносились бессистемно, и на некоторых частях тел жертв их не было, тогда как другие были ими густо усыпаны. О ядах, которые действуют таким образом и при этом не определяются, эксперты не знали.
Каким образом к истории относятся тетки с котельной, никто не знает. Пропавшая так и не нашлась, дед часто возвращался к этому делу и проверял, не вернулась ли.
Четвертый случай. 1992 год.
В отделении однажды появился весьма странный тип, который неловко мялся, да и вообще чувствовал себя неуютно. Был он похож на пропитого бомжа в грязной драной одежде. Однако паспорт был в порядке, прописка имелась. Поведал он вот что: в одном из отдаленных глухих районов города, состоящем из складов, гаражного кооператива и заброшенного железнодорожного депо, начали пропадать его «друзья». Пропадали бомжи. Они и отправили «эмиссара» с пропиской вместо кого-нибудь из своих.
Творилось нечто странное. За три дня до этого один из бомжей отошел от костра помочиться, а обратно уже не вернулся. Спустя примерно полчаса остальные запалили веточки и пошли искать товарища. Но как ни искали, друга обнаружить не вышло. Он не вернулся ни днем, ни через сутки. Зато через сутки, ночью, пропал еще один из них, причем уже при куда более пугающих обстоятельствах. Все так же отойдя по нужде, бомж издал крик, который сразу оборвался, что заставило остальных броситься на выручку. Но их заставило остановиться какое-то «рычание». После этого они вынуждены были пойти на крайние меры и обратиться к милиции.
Заявление приняли, обсудили за перекуром, да и отложили. Дел и без того хватало. Но следующая пропажа заставила милицию задуматься и напрячься.
Исчез один из жителей города. Обычный среднестатистический дядька, который был не прочь залить глаза да покопаться в своем раздолбанном «Москвиче» на досуге. Работал он на градообразующем предприятии, был примерным семьянином и никогда не пропадал без предупреждения. А тут двое суток — ни слуху, ни духу. Последним местом, где его видели, оказался тот самый гаражный кооператив неподалеку от лежки бомжей. Там он оставил машину и отправился домой привычной дорогой, пролегающей как раз по старым железнодорожным путям. Увязать пропажи бомжей с пропажей мужика было делом очевидным.
Дед с группой отправился на склады, которые были наиболее очевидным местом, где можно спрятать потенциальные тела. В одной из каморок сторожа нашлась приметная клетчатая рубашка со следами крови, которая, судя по описанию жены, была на том самом дядьке. Кроме того, в сторожке обнаружилась целая куча различного хлама и пара матрацев, которыми было заполнено почти все небольшое помещение. Выглядела комнатка почти непыльной.
Страница 4 из 6
