Белая Волна

Через некоторое время я понял, что не могу разобраться в метках запутанной и неряшливо промаркированной «дохлой трассы» Голландца, по которым я возвращался обратно на Пикет. На этот раз со мной не было Яна. Путая метки, я пропускал нужные повороты, долго петлял по окрестным тоннелям, задыхаясь от бесконечного карабканья через завалы и тратя драгоценное время на то, чтобы снова найти нужный перекресток. О том, чтобы быстро добраться до Пикета речь даже не заходила. Я рисковал не найти дорогу обратно. Когда я выбрался на централку, стало легче. Даже здесь я умудрился несколько раз серьезно сбиться с дороги, потеряв метки. Но то чутье, опыт который приобретаешь после нескольких лет хождения по Системе и привычка запоминать хотя бы главные ориентиры с первого раза, все-таки выручали меня. Даже в таком состоянии, как сейчас.

Вход на Пикет я не пропустил только чудом, в последний момент, разглядев в тусклом пятне света своей «ручки» треугольник с пятеркой. Ввалившись сквозь шнеру на базу, я растерянно застыл, задыхаясь, скрипя зубами от боли, царапающей мозг. Но остановила меня не боль.

Пусто… Тишина пустой базы беззвучно рассмеялась мне в лицо. База пустовала, как недоеденная банка тушенки, забытая в кишащем крысами подземелье. Вцепившись в стену, я дополз до «скамейки». Коврик Антона отсутствовал, но мелочи меня не волновали. Обессилено рухнув на «скамейку», я скрипнул зубами от боли, таранящей виски изнутри, все еще не веря увиденному. ПУСТО! Ни-ко-го. Ни Скифа, ни кого-нибудь из его команды. Что, черт побери, произошло!?

«Кухня» еще какое-то время исполняла некий замысловатый вальс в моей голове.

Наконец все пришло в относительное равновесие. Дождавшись, пока легкие перестанут выворачиваться наизнанку, я все-таки решился пошевелиться. Стены угрожающе накренились, но кругом не пошли. Уже лучше.

База по-прежнему не проявляла признаков жизни. Где Скиф? Он обещал ждать!

Что случилось?

Напалм, сжигавший мое лицо, разгорался все сильнее. Я заставил себя повернуть голову и приподнять руку с фонариком. Пальцы выглядели просто жутко.

Руслан обзавидуется. Отек. Вторая рука тоже начала опухать. Плохо. Очень плохо.

Луч фонарика запрыгал по стене. Ну не могли же они просто так уйти с базы!?

Мелькнули буквы С и К, сплетенные в замысловатый вензель. Вот! Метка, инициалы Скифа. На стене над меткой было что-то написано. Буквы слипались в одинаковые мутные кляксы, но я все-таки разобрал текст.

«тигра нашел следы у большого моста буду через пару часов СК» Большой Мост! Если б моя голова так не болела я бы бился ею об стену. В самый интересный момент Скифу и остальным понадобилось искать прошлогодний снег, да еще и рядом с Большим Мостом! Почему, черт побери, не сразу на Шахтах Семь-Девять? Мало ли что там нашел Тигра! Какого черта они не оставили никого на базе?!

Не везет нам.

Скиф ушел. Он ведь обещал ждать!

Я с трудом доковылял до «спальни». Усевшись на скомканные одеяла, я с жадностью приложился к полиэтиленовой пятилитровке с водой, оставленной ребятами Голландца.

Тиски боли упорно продолжали сжимать череп, путая мысли, покрывая происходящее каким-то туманом, вязкой дымкой безразличия и апатии.

Яд. Это яд. Яд волны. Здорово меня достало. Наверняка стрекательные клетки волны гораздо мощнее, чем у медуз. Между прочим, Руслана ведь тоже обожгло, а ему — хоть бы хны. Но у него задело только руки. А я получил изрядную порцию в лицо. Любой яд гораздо опаснее, если он попадает в лицо, чем, скажем в руку. В последнем случае путь до мозга или сердца получается намного длиннее.

Из закромов пропавшей группы я позаимствовал бутылку водки. Отыскав в кармане чистый носовой платок и, смочив его в водке, я тщательно протер ожоги.

Насколько я помнил, именно так следовало оказывать первую помощь пострадавшим от ожогов ядовитых медуз. Я мог только надеяться, что память меня не подводит и я все делаю правильно.

Пить водку я не стал. «Чудесное» действие алкоголя на яд — миф, причем опасный миф. Почки и так сейчас должны работать в разнос, удаляя яд. Нагружать их еще и градусами — значит свести свои шансы к нулю.

Минуты сбивались в кучу, наползая одна на другую, как вагоны, сошедшего с рельсов, курьерского поезда. Дышать становилось все труднее. Я прислонился к стене, чувствуя, как все сильнее наваливается слабость.

Прошло не меньше часа, после того как я оставил Антона на перекрестке. У меня есть еще полчаса, может быть — час. Потом спасать Антона будет поздно… Некого будет спасать.

Отправится на поиски Скифа?