Беллиорские ёжики настолько суровы…

— Тащи! — буркнул он. — И свою миску тоже! Небось, сам ещё не ел, знаю я вас…

Арзак, заметно просветлев лицом (вот шельмец, не иначе просёк изменение в настроении господина!), метнулся за тарелками.

Завтракали по-прежнему в молчании, однако, оно уже было не таким напряжённым и глухим. В процессе Эль несколько раз ловил на себе короткие, исподтишка, осторожно-изучающие взгляды арзака.

— Хватит меня сканировать! — наконец, не выдержал он, — Хочешь спросить — спрашивай!

— Да, господин. — Лан смутился и на миг опустил глаза. Потом снова поднял. — Господин… Мне это кажется, или вы уже… не настолько сильно сердитесь?

Эль-Сун уставился на него с задумчивостью сытого хищника, решающего непростую дилемму: сейчас дожрать пойманную добычу — или сперва нагулять новый аппетит.

— Будь ты моим рабом… — прямо сказал он, — я бы ещё вчера тебя, нахала, прямо тут же придушил и прикопал! Но ты — к моему великому сожалению и к твоему счастью — не мой раб. И по договору с твоим господином я обязан вернуть ему тебя в целости и сохранности. Только это сейчас и спасает тебя от заслуженной трёпки. Но меня так и подмывает довести до сведения господина Ра-Хора то, что ты тут вытворяешь.

— Это ваше право, господин, — раб склонил голову. — И я готов понести любое наказание за то, что вызвал ваше недовольство.

— Так уж и любое? — хмыкнул зоолог, начиная плести сети добычи информации — По-моему, твой господин разбаловал тебя просто до неприличия! И, думается мне, вряд ли станет наказывать вообще!

— Он не разбаловал… — тихо, но с какой-то внутренней силой возразил мигом купившийся на провокацию арзак, — Мой господин просто позволил мне… быть собой.

Эль поперхнулся следующей коварной подначкой и во все глаза уставился на это непостижимое, не укладывающееся в привычные рамки существо. Раб, которому позволили быть собой, которому позволили сохранить относительную свободу мышления… ох, ничего себе!

— Когда твой господин в последний раз тебя гипнотизировал? — вдруг резко спросил он. И тут же повысил голос, видя, как замялся раб, — Правду отвечай!

— Мой господин… — арзак съёжился. — Мой господин меня вообще… не гипнотизирует… Ни меня, ни других своих рабов…

Эль-Сун вытаращил глаза.

— Но… почему? — только и сумел выдавить он.

Раб поднял взгляд и вдруг посмотрел прямо в глаза избраннику.

— Потому что мы не даём повода, — просто и серьёзно сказал он. — Наш господин — очень суровый и требовательный хозяин, и угодить ему не так легко… Но тем не менее мы любим господина Ра-Хора и ни за что не позволим себе огорчить или разгневать его.

— Кгм… — кашлянул Эль-Сун, почти выбитый из привычной колеи нестандартностью ситуации и того, что ему довелось узнать. Впрочем, он быстро взял себя в руки.

— Хорошо, допустим! — кивнул он, — Но разве ты не огорчишь и не разгневаешь своего господина, если на тебя поступит жалоба от кого-нибудь другого? Например, от меня?

— Если мой господин сочтёт, что я сделал или сказал что-то неподобающее — то, конечно же, да, — согласился арзак. — Другое дело, что я-то не могу вам сказать, что именно из моих поступков мой господин сочтёт неподобающим. А оттого — как за это накажет, и накажет ли вообще.

Эль-Сун внимательно оглядел его, и, наконец, не выдержал и расхохотался.

— Первый раз встречаю столь изощрённый способ отмазаться от хозяйской трёпки! — смеясь, сказал он, — Признайся, тебе ведь очень не хочется, чтобы я пожаловался на тебя твоему господину? Потому-то ты мне и заговариваешь сейчас зубы про то, что не хочешь его огорчать?

Арзак улыбнулся. Это была хорошая улыбка — светлая, спокойная, но где-то в уголках губ таилась лёгкая грусть.

— Я и правда не хотел бы огорчать своего господина, — признал он, — Но пусть всё будет по справедливости. Если вы считаете, что я дерзок и недостаточно покорен — вы конечно же имеете полное право уведомить об этом господина Ра-Хора. И поверьте, он примет меры! А мне будет повод впредь тщательнее следить за собой, чтобы не вызывать нареканий других господ. Я хоть и чувствующий раб, но проблемой быть не хочу. Особенно для господина Ра-Хора!

И раб поклонился.

Эль-Сун посмотрел на его согнутую спину и про себя отметил, что рабской униженности в этом движении не было ни капли. Поклон Лана был исполнен спокойной, выдержанной почтительности.

— Вольно! — проворчал менвит уже без раздражения (куда всё делось… Раб выпрямился.

— Какие будут ваши распоряжения на ближайшее время, господин? — деловито осведомился он, — Технику я уже настроил.

4. Суровая беллиорская живность

Крокодилы были выше всяческих похвал! Несколько великолепных и, как показалось Эль-Суну, непуганых экземпляров нежилось на песчаном пляжике у реки. Время от времени звери лениво шевелили хвостами и разевали впечатляющие зубастые пасти.

— Ай, вы мои красавцы! — восхищённо присвистнул зоолог и тут же предостерёг изготовившего фотоаппарат раба:

— Не суйся к ним близко! Могут броситься и схватить за ногу! Видишь, какие зубы?

Арзак кивнул и сделал пробный снимок.