Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11960
Некоторое время они смотрели один на другого — глаза в глаза. И Элю, несмотря на его раздражение, почему-то не хотелось применять свои колдовские способности, чтобы укоротить раба, осмелившегося лезть не в своё дело и без разрешения поднимать взгляд на избранника.
— Господин, — голос Лана был и мягок, и твёрд одновременно. Вернее — нет. Под задушевной и учтивой мягкостью стальными прутьями арматуры щетинилась некая его убеждённость в том, что сам раб, видимо, считал правильным. — Я не знаю, почему нас вдруг перекинуло с волны личной рации господина Баан-Ну на волну эскадрильи! В окошке цифрового датчика был номер его канала! Я… я сам ничего не понимаю… Но… Господин, все видели, что вы сделали всё, что могли. Просто у вас не хватило времени. Вы ни в чём не виноваты, господин! Не вы же лично отдавали приказ разрушить город беллиорцев!
— Не я, — кивнул Эль. — Но я — родственник того, кто, по сути, и отдал этот приказ! Да, я действительно — родич нашего Верховного… и не нужно смотреть на меня так испуганно, будто я — это он! Со своей роднёй я порвал уже давно… в силу некоторых причин. Но тем не менее, это МОЙ род! И я, как один из его членов, также причастен к ответственности за действия одного из нас. Понимаешь?
Лан обескураженно помотал головой. Его глаза неотрывно следили за каждым движением менвита, и в них было что-то такое, чего нормальным рабам не полагалось по определению. Что-то… странное.
Эль-Сун тяжело вздохнул.
— Много тысяч лет назад раса менвитов не была единой, а представляла собой множество племён и народов — принялся объяснять он, совершенно наплевав на то, что объясняет арзаку, рабу. — И было среди них могущественное племя менутеков, которое властвовало над окрестными племенами. Род нынешнего Верховного восходит к великим вождям этого племени. А у менутеков некогда был закон, гласивший: «За преступление одного из рода отвечает весь род». Со временем, правда, этот закон забылся… И лишь немногие потомки менутеков до сих пор чтят его.
— И вы… — тихо произнёс раб, как-то по-новому глядя господину в глаза. — И вы — один из этих немногих?
Эль-Сун буркнул что-то неразборчивое и поморщился. Однако, арзак понял его совершенно правильно.
— Я не могу подобающе оценить, насколько это легко или наоборот — тяжко соблюдать столь… обязывающий закон хотя бы для себя самого, господин, — медленно начал он, тщательно подбирая слова. — Ведь я — всего лишь самый обычный раб без особого образования, без родных и без прошлого… — Лан с сожалением покачал головой, а у Эля от этих его слов вдруг защемило в груди. — Но я теперь твёрдо убеждён в одном, господин…
Арзак замолчал. На несколько мгновений слегка увёл взгляд в себя, прислушиваясь к своим мыслям. Потом перевёл его на менвита, и Эль-Сун внезапно увидел, как в глубине зеленовато-карих глаз раба словно загорелись звёзды — такими мягкими и лучистыми они стали! У зоолога даже дыхание перехватило! ТАКИМ этого раба он ещё ни разу не видел!
Словно зачарованный он уставился в глаза своего ассистента.
— Я теперь убеждён, господин, что всё правильно сказал про вас жителям деревни тогда, когда вы побежали за рацией.
В горле почему-то запершило, защипало. Эль сипло кашлянул.
— И что же ты им про меня такого сказал? — он саркастично ухмыльнулся, чтобы скрыть смущение.
Раб улыбнулся. Это была спокойная и тихая, но очень тёплая и искренняя улыбка. И Эль вдруг вспомнил, что именно так Лан улыбался только одному человеку — своему господину.
— Я сказал им, что вы — не такой, как… другие избранники. Вы — другой!
Эль ходил хмурый — от Ра-Хора он уже знал имена тех, кто погиб в том сражении, и не то, чтобы соболезновал их друзьям и близким (для этого зоолог слишком мало знал ушедших), но ему до сих пор было не по себе от мысли, что погибли они, в общем-то, совершенно бессмысленно, во имя чьих-то диких амбиций и жадности. Это напрягало не меньше, чем собственные рефлексии по поводу того, что не успел, не сумел, не отговорил…
Лан поглядывал на него со смесью беспокойства, сочувствия и ещё чего-то непонятного, но, помня своё место, вёл себя тише воды ниже травы и благоразумно помалкивал. Правда, и шарахаться перестал, и отчуждённость эта его куда-то делась.
А однажды Эль невольно обнаружил, что раб пытается… как-то ненавязчиво заботиться о нём. С одной стороны это несколько раздражало зоолога, привыкшего обходиться без рабских услуг, но с другой… С другой, эта тихая и незаметная забота в мелочах… согревала. Нет, конечно, рабам полагалось заботиться о своих господах — пусть даже и временных, но то, как это делал Лан, на рабскую заботу о господине… походило меньше всего.
Эль-Сун однажды как следует проанализировал поведение раба и, наконец, понял, что к чему.
— Господин, — голос Лана был и мягок, и твёрд одновременно. Вернее — нет. Под задушевной и учтивой мягкостью стальными прутьями арматуры щетинилась некая его убеждённость в том, что сам раб, видимо, считал правильным. — Я не знаю, почему нас вдруг перекинуло с волны личной рации господина Баан-Ну на волну эскадрильи! В окошке цифрового датчика был номер его канала! Я… я сам ничего не понимаю… Но… Господин, все видели, что вы сделали всё, что могли. Просто у вас не хватило времени. Вы ни в чём не виноваты, господин! Не вы же лично отдавали приказ разрушить город беллиорцев!
— Не я, — кивнул Эль. — Но я — родственник того, кто, по сути, и отдал этот приказ! Да, я действительно — родич нашего Верховного… и не нужно смотреть на меня так испуганно, будто я — это он! Со своей роднёй я порвал уже давно… в силу некоторых причин. Но тем не менее, это МОЙ род! И я, как один из его членов, также причастен к ответственности за действия одного из нас. Понимаешь?
Лан обескураженно помотал головой. Его глаза неотрывно следили за каждым движением менвита, и в них было что-то такое, чего нормальным рабам не полагалось по определению. Что-то… странное.
Эль-Сун тяжело вздохнул.
— Много тысяч лет назад раса менвитов не была единой, а представляла собой множество племён и народов — принялся объяснять он, совершенно наплевав на то, что объясняет арзаку, рабу. — И было среди них могущественное племя менутеков, которое властвовало над окрестными племенами. Род нынешнего Верховного восходит к великим вождям этого племени. А у менутеков некогда был закон, гласивший: «За преступление одного из рода отвечает весь род». Со временем, правда, этот закон забылся… И лишь немногие потомки менутеков до сих пор чтят его.
— И вы… — тихо произнёс раб, как-то по-новому глядя господину в глаза. — И вы — один из этих немногих?
Эль-Сун буркнул что-то неразборчивое и поморщился. Однако, арзак понял его совершенно правильно.
— Я не могу подобающе оценить, насколько это легко или наоборот — тяжко соблюдать столь… обязывающий закон хотя бы для себя самого, господин, — медленно начал он, тщательно подбирая слова. — Ведь я — всего лишь самый обычный раб без особого образования, без родных и без прошлого… — Лан с сожалением покачал головой, а у Эля от этих его слов вдруг защемило в груди. — Но я теперь твёрдо убеждён в одном, господин…
Арзак замолчал. На несколько мгновений слегка увёл взгляд в себя, прислушиваясь к своим мыслям. Потом перевёл его на менвита, и Эль-Сун внезапно увидел, как в глубине зеленовато-карих глаз раба словно загорелись звёзды — такими мягкими и лучистыми они стали! У зоолога даже дыхание перехватило! ТАКИМ этого раба он ещё ни разу не видел!
Словно зачарованный он уставился в глаза своего ассистента.
— Я теперь убеждён, господин, что всё правильно сказал про вас жителям деревни тогда, когда вы побежали за рацией.
В горле почему-то запершило, защипало. Эль сипло кашлянул.
— И что же ты им про меня такого сказал? — он саркастично ухмыльнулся, чтобы скрыть смущение.
Раб улыбнулся. Это была спокойная и тихая, но очень тёплая и искренняя улыбка. И Эль вдруг вспомнил, что именно так Лан улыбался только одному человеку — своему господину.
— Я сказал им, что вы — не такой, как… другие избранники. Вы — другой!
17. Ходячий сюрприз
Прошло несколько дней. Настроения в деревне, взбаламученные налётом пришельцев на Изумрудный город, улеглись — тем более, что, к радости местных, их столица не пострадала… в отличие от самих налётчиков.Эль ходил хмурый — от Ра-Хора он уже знал имена тех, кто погиб в том сражении, и не то, чтобы соболезновал их друзьям и близким (для этого зоолог слишком мало знал ушедших), но ему до сих пор было не по себе от мысли, что погибли они, в общем-то, совершенно бессмысленно, во имя чьих-то диких амбиций и жадности. Это напрягало не меньше, чем собственные рефлексии по поводу того, что не успел, не сумел, не отговорил…
Лан поглядывал на него со смесью беспокойства, сочувствия и ещё чего-то непонятного, но, помня своё место, вёл себя тише воды ниже травы и благоразумно помалкивал. Правда, и шарахаться перестал, и отчуждённость эта его куда-то делась.
А однажды Эль невольно обнаружил, что раб пытается… как-то ненавязчиво заботиться о нём. С одной стороны это несколько раздражало зоолога, привыкшего обходиться без рабских услуг, но с другой… С другой, эта тихая и незаметная забота в мелочах… согревала. Нет, конечно, рабам полагалось заботиться о своих господах — пусть даже и временных, но то, как это делал Лан, на рабскую заботу о господине… походило меньше всего.
Эль-Сун однажды как следует проанализировал поведение раба и, наконец, понял, что к чему.
Страница 52 из 77
