Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11986
Сейчас же Эль чувствовал себя чем-то вроде той салфетки, что компрессом лежала на лбу Лана — выжатым и вялым. Это был его первый опыт подобной вербально-тактильной реанимации живого существа. И она отняла у него куда больше сил, чем в подобных же случаях — но с электроникой.
Эль-Сун широко зевнул. Нет, хорош геройствовать. А то эдак и самому свалиться недолго!
Он примерился и, ухватив за уголки спальник с лежащим на нём арзаком, потащил его в палатку. Ночи на Беллиоре стояли прохладные, и оставлять Лана ночевать снаружи после перенесённого им жара было затеей не из лучших.
Подумав, Эль аккуратно освободил арзака от ботинок и одежды, оставив его только в необходимом минимуме — трусах и футболке. При этом мысль «избранник прислуживает рабу» вызвала у него почему-то только смешок — настолько абсурдна и непривычна была эта ситуация.
Покончив с раздеванием связиста, он вколол ему ещё одну дозу лекарства, затем снова завернул его в спальник и застегнул молнию.
— Ну вот теперь можно и баиньки! — сквозь очередной зевок пробормотал менвит.
Он ещё успел сам упаковаться в спальник, подгрести к себе «кокон» с арзаком, обхватить его для верности руками… после чего практически мгновенно отрубился.
Проснулся Эль-Сун в холодном поту оттого, что не почувствовал уже ставшего привычным ощущения живой печки под боком. Арзак и без своего недавнего жара был довольно теплокровным созданием, это зоолог заметил ещё в самую первую их совместную ночёвку в палатке. А вчера он вообще полыхал так, что на его спине омлет можно было жарить!
Сейчас же рядом не ощущалось ничего — ни тепла, ни чьего-то присутствия. Эль-Сун резко выбросил руку вбок, лихорадочно пытаясь нащупать тело соседа и одновременно поворачиваясь: неужели проспал, и арзак…
— Ф-фухх! — выдохнул он и облегчённо откинулся на надувную подушку.
Связиста в палатке не было — как и его спальника.
Торопливо натянув брюки, зоолог полез наружу.
Лан обнаружился около палатки: стоял и развешивал на протянутой между яблонями верёвке свой спальник.
— Живой… — вырвалось у менвита, и тут же непроизвольная улыбка растянула его рот чуть ли не до ушей.
Арзак обернулся на движение и голос и замер, увидев на лице господина эту улыбку.
А потом улыбнулся в ответ.
Они так и стояли — глядя один на другого, глаза в глаза. Стояли, смотрели и улыбались неизвестно чему.
Однако, вскоре Эль спохватился и усилием воли заставил себя перестать лыбиться, как идиот. Он даже постарался нахмуриться, хотя внутри него радостно чирикала целая стая вернувшихся в родные гнёзда скворцов.
На щеках арзака полыхнул привычный уже Элю румянец, раб потупился под его посуровевшим взглядом. А потом вдруг… сделал широкий шаг и мягко стёк на колени перед избранником. Не успел менвит опомниться, как его руки оказались в ладонях арзака, и к ним прижались сперва его губы, а потом — щека.
— Господин… — услышал зоолог горячий и исполненный волнения и сдерживаемой страстности шёпот. — Благодарю вас… Благодарю ваши руки…
Эль-Сун медленно, ещё находясь в каком-то странном ступоре, опустил вниз глаза. Лан истово прижимался к его рукам щеками, лбом, висками, ласкался к ним — словно был щенком-бродяжкой, подобранным добрыми людьми. И всё целовал и целовал их — коротко, почти невесомо, но жарко, взволнованно, с трепетом сухих губ и повлажневших ресниц. Глаза связиста были закрыты, на лице светилось выражение, с каким, наверно, усталый и измученный невзгодами изгнанник припадал к родной земле. Облегчение, счастье, благодарность…
От такого потока чужих эмоций менвиту даже самому как-то не по себе стало. Словно и он в какой-то степени заразился эмпатией от своего ассистента.
Рука его выскользнула из ладоней раба и легла ему на макушку. Волосы Лана были спутаны и влажны после перенесённого приступа.
— Это хорошо, что ты выкарабкался! — ровно сказал Эль. — Сейчас-то как себя чувствуешь?
— Почти хорошо, господин! — немедленно уверил арзак. — Только… ещё слабость небольшая, и… — тут он смутился, — … и страшно хочется искупаться. Я ждал вашего пробуждения, чтобы отпроситься у вас на реку…
— Тебе сейчас не река нужна, а ванна. Или на худой конец, душ. Только вот фиг где мы это у местных найдём!
Местные жители, насколько пришельцам это уже было известно, мылись в больших лоханках, куда вёдрами таскали нагретую воду.
Лан снова прильнул щекой к ладони Эль-Суна.
— Не беспокойтесь, господин. Реки мне будет более чем достаточно!
Пальцами зоолог ощутил улыбку на губах мегранца.
— Встань, — сказал он. Арзак немедленно исполнил приказ.
Эль оглядел его с головы до пят и нашёл, что связист сегодня выглядел куда более бодро, чем вчера.
— Вместе пойдём! — заявил он, про себя решив, что не отпустит арзака одного на реку после всего, что с ним происходило. — Я тоже макнусь пару раз… И, кстати, возьми с собой, что постирать из одежды. А то вчера ты был мокрый, хоть выжимай!
— Да, господин!
Эль-Сун широко зевнул. Нет, хорош геройствовать. А то эдак и самому свалиться недолго!
Он примерился и, ухватив за уголки спальник с лежащим на нём арзаком, потащил его в палатку. Ночи на Беллиоре стояли прохладные, и оставлять Лана ночевать снаружи после перенесённого им жара было затеей не из лучших.
Подумав, Эль аккуратно освободил арзака от ботинок и одежды, оставив его только в необходимом минимуме — трусах и футболке. При этом мысль «избранник прислуживает рабу» вызвала у него почему-то только смешок — настолько абсурдна и непривычна была эта ситуация.
Покончив с раздеванием связиста, он вколол ему ещё одну дозу лекарства, затем снова завернул его в спальник и застегнул молнию.
— Ну вот теперь можно и баиньки! — сквозь очередной зевок пробормотал менвит.
Он ещё успел сам упаковаться в спальник, подгрести к себе «кокон» с арзаком, обхватить его для верности руками… после чего практически мгновенно отрубился.
Проснулся Эль-Сун в холодном поту оттого, что не почувствовал уже ставшего привычным ощущения живой печки под боком. Арзак и без своего недавнего жара был довольно теплокровным созданием, это зоолог заметил ещё в самую первую их совместную ночёвку в палатке. А вчера он вообще полыхал так, что на его спине омлет можно было жарить!
Сейчас же рядом не ощущалось ничего — ни тепла, ни чьего-то присутствия. Эль-Сун резко выбросил руку вбок, лихорадочно пытаясь нащупать тело соседа и одновременно поворачиваясь: неужели проспал, и арзак…
— Ф-фухх! — выдохнул он и облегчённо откинулся на надувную подушку.
Связиста в палатке не было — как и его спальника.
Торопливо натянув брюки, зоолог полез наружу.
Лан обнаружился около палатки: стоял и развешивал на протянутой между яблонями верёвке свой спальник.
— Живой… — вырвалось у менвита, и тут же непроизвольная улыбка растянула его рот чуть ли не до ушей.
Арзак обернулся на движение и голос и замер, увидев на лице господина эту улыбку.
А потом улыбнулся в ответ.
Они так и стояли — глядя один на другого, глаза в глаза. Стояли, смотрели и улыбались неизвестно чему.
Однако, вскоре Эль спохватился и усилием воли заставил себя перестать лыбиться, как идиот. Он даже постарался нахмуриться, хотя внутри него радостно чирикала целая стая вернувшихся в родные гнёзда скворцов.
На щеках арзака полыхнул привычный уже Элю румянец, раб потупился под его посуровевшим взглядом. А потом вдруг… сделал широкий шаг и мягко стёк на колени перед избранником. Не успел менвит опомниться, как его руки оказались в ладонях арзака, и к ним прижались сперва его губы, а потом — щека.
— Господин… — услышал зоолог горячий и исполненный волнения и сдерживаемой страстности шёпот. — Благодарю вас… Благодарю ваши руки…
Эль-Сун медленно, ещё находясь в каком-то странном ступоре, опустил вниз глаза. Лан истово прижимался к его рукам щеками, лбом, висками, ласкался к ним — словно был щенком-бродяжкой, подобранным добрыми людьми. И всё целовал и целовал их — коротко, почти невесомо, но жарко, взволнованно, с трепетом сухих губ и повлажневших ресниц. Глаза связиста были закрыты, на лице светилось выражение, с каким, наверно, усталый и измученный невзгодами изгнанник припадал к родной земле. Облегчение, счастье, благодарность…
От такого потока чужих эмоций менвиту даже самому как-то не по себе стало. Словно и он в какой-то степени заразился эмпатией от своего ассистента.
Рука его выскользнула из ладоней раба и легла ему на макушку. Волосы Лана были спутаны и влажны после перенесённого приступа.
— Это хорошо, что ты выкарабкался! — ровно сказал Эль. — Сейчас-то как себя чувствуешь?
— Почти хорошо, господин! — немедленно уверил арзак. — Только… ещё слабость небольшая, и… — тут он смутился, — … и страшно хочется искупаться. Я ждал вашего пробуждения, чтобы отпроситься у вас на реку…
— Тебе сейчас не река нужна, а ванна. Или на худой конец, душ. Только вот фиг где мы это у местных найдём!
Местные жители, насколько пришельцам это уже было известно, мылись в больших лоханках, куда вёдрами таскали нагретую воду.
Лан снова прильнул щекой к ладони Эль-Суна.
— Не беспокойтесь, господин. Реки мне будет более чем достаточно!
Пальцами зоолог ощутил улыбку на губах мегранца.
— Встань, — сказал он. Арзак немедленно исполнил приказ.
Эль оглядел его с головы до пят и нашёл, что связист сегодня выглядел куда более бодро, чем вчера.
— Вместе пойдём! — заявил он, про себя решив, что не отпустит арзака одного на реку после всего, что с ним происходило. — Я тоже макнусь пару раз… И, кстати, возьми с собой, что постирать из одежды. А то вчера ты был мокрый, хоть выжимай!
— Да, господин!
Страница 59 из 77
