Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 12792
Лан, видимо, понимая, что оправдания ему ничем не помогут, молчал, безвольной тряпичной куклой болтаясь в руках разъярённого избранника.
А Эль-Суну хотелось рвать и метать. Его — менвита, представителя высшей расы! — обманули, обвели вокруг пальца, и кто? Какой-то жалкий, лишённый своей воли раб! Хотя — как выяснилось — не до конца лишённый, раз как-то ухитрился обойти все установки и солгать своему господину.
Установки…
«Ну да, я же его давно не подвергал процедуре… Сам дурак!»
Ещё пару раз тряхнув свою жертву, менвит вперил потяжелевший взгляд в её зрачки.
— Смотри мне в глаза и повинуйся, раб! — с расстановкой, еле сдерживая ярость, процедил он. — И отвечай: почему ты осмелился врать мне?
Ещё за миг до этого живые и переполненные страхом глаза арзака остановились и потускнели. Тело его вдруг ощутимо расслабилось в руках менвита, и тому пришлось поддержать его, когда раб скользнул вниз, опускаясь на колени у его ног.
— Меня попросили об этом, господин, — ровным и безжизненным голосом сказал Лан, слепо глядя прямо перед собой. — Беллиорцы. Они сказали, что это тайна от всех пришельцев… особенно от избранников… но так получилось, что я случайно узнал… Простите, господин. Я говорил им, что если вы примените гипноз, то я не смогу удержать доверенное мне в секрете от вас и непременно всё вам расскажу. Но Реньено сказал, что это неважно, что они что-нибудь придумают к тому времени… Господин, я приму любое наказание от вас, но… я действительно не мог вам сказать правды — я поклялся, что буду молчать… до тех пор, пока это будет возможным…
Эль-Сун смотрел на него сверху вниз и молчал.
Случаи неповиновения рабов господам на его памяти бывали. Но редко и только в первые годы власти менвитов. А тут — такой вот сюрприз вдали от дома!
Нет, всё-таки напрасно он в последние дни пренебрегал ежедневными процедурами подчинения! Вот и доигрался. Нет, с этим пора было решительно кончать!
Зоолог снова посмотрел на скорчившегося у него в ногах раба и призадумался. Этого поганца нужно было как-то наказать. Причём — достаточно сурово, чтобы впредь неповадно было врать хозяевам. Но… почему-то ни один из известных ему, любителю довольно жестоких развлечений, способов на ум не шёл!
Что за фигня?
«Ну и что мне с ним делать? — думал Эль. — Побить? Заставить полдня стоять босиком на муравейнике? Растянуть между деревьями и выпороть?»
Внезапный лёгкий шелест оторвал его от мук выбора. Крошечная, похожая в своём радужном оперении на живой драгоценный камень, непонятно откуда взявшаяся птичка (менвитские боги, как же он давно не видел птиц!) зависла на уровне его лица, мелко-мелко трепеща крылышками.
— Мыши засну… ой! — пискнула она, испуганно шарахнулась в сторону и пропала. Как и не было её.
— Че-его? ошарашенно проговорил не успевший ничего толком сообразить менвит. — Какие ещё мыши? При чём тут мыши?
Но вокруг уже было всё так же тихо и пустынно.
«Послышалось»… — решил зоолог, вспомнив о попугаях — непревзойдённых имитаторах человеческой речи и прочих звуков. Наверно эта птичка была какой-то местной их разновидностью и чирикала какую-то подхваченную на лету невразумительную ерунду.
«Однако, вернёмся к нашим отарам!» — напомнил себе Эль-Сун. Раб всё также неподвижно ожидал его волеизъявления.
Тут зоологу в голову пришла, как ему показалось, замечательная мысль. Иногда — и ему это было хорошо известно — долгое и неопределённое ожидание наказания страшит и мучит гораздо сильнее самого наказания!
— Слушай и запоминай, раб! — обратился он к арзаку. — Твоё наказание состоится — но не сейчас. Ты будешь ожидать его столько, сколько того захочется мне, твоему господину! И ты не будешь заранее знать, когда я его тебе устрою, а также — что это будет за наказание. Но можешь мне поверить, раб: ничего хорошего тебя не ожидает! Ты понял меня, раб?
— Понял, господин… — прошелестел арзак, склоняясь к носкам его ботинок.
— А теперь — пошёл прочь! — Эль отпихнул его ногой. — Я не желаю видеть тебя до вечера!
И отвернулся, чтобы не видеть, как связист в униженной позе, едва ли не ползком, исчезает за кустами жимолости.
Вечером вернулся Реньено — в удивительно приподнятом настроении духа. Впрочем, это ничуть не помешало ему моментально просечь непонятный разлад у Великана-со-звёзд с его рабом. Во время ужина — традиционно общего, вчетвером — беллиорец и его жена поглядывали на своих гостей-пленников, но, надо отдать должное их деликатности, ни о чём не спрашивали. Сделали вид, что их это не касается, и правильно поступили — одобрил про себя их тактику Эль.
Ночью зоологу не спалось. Он вертелся в своём спальнике и думал, думал. Лан после ужина, как и было приказано, снова послушно исчез с глаз долой, и где он теперь обретался, менвиту было неизвестно.
СТОП!
А Эль-Суну хотелось рвать и метать. Его — менвита, представителя высшей расы! — обманули, обвели вокруг пальца, и кто? Какой-то жалкий, лишённый своей воли раб! Хотя — как выяснилось — не до конца лишённый, раз как-то ухитрился обойти все установки и солгать своему господину.
Установки…
«Ну да, я же его давно не подвергал процедуре… Сам дурак!»
Ещё пару раз тряхнув свою жертву, менвит вперил потяжелевший взгляд в её зрачки.
— Смотри мне в глаза и повинуйся, раб! — с расстановкой, еле сдерживая ярость, процедил он. — И отвечай: почему ты осмелился врать мне?
Ещё за миг до этого живые и переполненные страхом глаза арзака остановились и потускнели. Тело его вдруг ощутимо расслабилось в руках менвита, и тому пришлось поддержать его, когда раб скользнул вниз, опускаясь на колени у его ног.
— Меня попросили об этом, господин, — ровным и безжизненным голосом сказал Лан, слепо глядя прямо перед собой. — Беллиорцы. Они сказали, что это тайна от всех пришельцев… особенно от избранников… но так получилось, что я случайно узнал… Простите, господин. Я говорил им, что если вы примените гипноз, то я не смогу удержать доверенное мне в секрете от вас и непременно всё вам расскажу. Но Реньено сказал, что это неважно, что они что-нибудь придумают к тому времени… Господин, я приму любое наказание от вас, но… я действительно не мог вам сказать правды — я поклялся, что буду молчать… до тех пор, пока это будет возможным…
Эль-Сун смотрел на него сверху вниз и молчал.
Случаи неповиновения рабов господам на его памяти бывали. Но редко и только в первые годы власти менвитов. А тут — такой вот сюрприз вдали от дома!
Нет, всё-таки напрасно он в последние дни пренебрегал ежедневными процедурами подчинения! Вот и доигрался. Нет, с этим пора было решительно кончать!
Зоолог снова посмотрел на скорчившегося у него в ногах раба и призадумался. Этого поганца нужно было как-то наказать. Причём — достаточно сурово, чтобы впредь неповадно было врать хозяевам. Но… почему-то ни один из известных ему, любителю довольно жестоких развлечений, способов на ум не шёл!
Что за фигня?
«Ну и что мне с ним делать? — думал Эль. — Побить? Заставить полдня стоять босиком на муравейнике? Растянуть между деревьями и выпороть?»
Внезапный лёгкий шелест оторвал его от мук выбора. Крошечная, похожая в своём радужном оперении на живой драгоценный камень, непонятно откуда взявшаяся птичка (менвитские боги, как же он давно не видел птиц!) зависла на уровне его лица, мелко-мелко трепеща крылышками.
— Мыши засну… ой! — пискнула она, испуганно шарахнулась в сторону и пропала. Как и не было её.
— Че-его? ошарашенно проговорил не успевший ничего толком сообразить менвит. — Какие ещё мыши? При чём тут мыши?
Но вокруг уже было всё так же тихо и пустынно.
«Послышалось»… — решил зоолог, вспомнив о попугаях — непревзойдённых имитаторах человеческой речи и прочих звуков. Наверно эта птичка была какой-то местной их разновидностью и чирикала какую-то подхваченную на лету невразумительную ерунду.
«Однако, вернёмся к нашим отарам!» — напомнил себе Эль-Сун. Раб всё также неподвижно ожидал его волеизъявления.
Тут зоологу в голову пришла, как ему показалось, замечательная мысль. Иногда — и ему это было хорошо известно — долгое и неопределённое ожидание наказания страшит и мучит гораздо сильнее самого наказания!
— Слушай и запоминай, раб! — обратился он к арзаку. — Твоё наказание состоится — но не сейчас. Ты будешь ожидать его столько, сколько того захочется мне, твоему господину! И ты не будешь заранее знать, когда я его тебе устрою, а также — что это будет за наказание. Но можешь мне поверить, раб: ничего хорошего тебя не ожидает! Ты понял меня, раб?
— Понял, господин… — прошелестел арзак, склоняясь к носкам его ботинок.
— А теперь — пошёл прочь! — Эль отпихнул его ногой. — Я не желаю видеть тебя до вечера!
И отвернулся, чтобы не видеть, как связист в униженной позе, едва ли не ползком, исчезает за кустами жимолости.
Вечером вернулся Реньено — в удивительно приподнятом настроении духа. Впрочем, это ничуть не помешало ему моментально просечь непонятный разлад у Великана-со-звёзд с его рабом. Во время ужина — традиционно общего, вчетвером — беллиорец и его жена поглядывали на своих гостей-пленников, но, надо отдать должное их деликатности, ни о чём не спрашивали. Сделали вид, что их это не касается, и правильно поступили — одобрил про себя их тактику Эль.
Ночью зоологу не спалось. Он вертелся в своём спальнике и думал, думал. Лан после ужина, как и было приказано, снова послушно исчез с глаз долой, и где он теперь обретался, менвиту было неизвестно.
СТОП!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 75 из 77
