«А если бы ты узнала, Что я храню в тайных комнатах»… Кремация Бонифация, «И целого Ада мало». «Катакомбы боли. Бастионы страха, Зачем я такой? Кому я нужен такой?» Телевизор,«Ада нет».
42 мин, 14 сек 8046
— Тебе легче, — скорее констатировал, недели спросил Марс. Она кивнула.
— Что это было? — руки мелко тряслись, но пугающие ощущения пропали.
Оперевшись на трость, Марс сел справа от девочки и улыбнулся, словно глядя в никуда. Но на его глазах всё ещё сидели повязки, так что она видела лишь иллюзию взгляда. Мальчик будто о чём-то задумался: с минуту он сидел неподвижно, приподняв голову, и странно ухмылялся себе. Наконец он сказал:
— Я скоро уеду.
— Это плохо, — она вздохнула и тут же поняла, какую глупость сморозила. — То есть, хорошо, конечно, но…
— Не оправдывайся, я понимаю, это неприятно, когда единственный собеседник, пусть и еле знакомый, вдруг исчезает. Для большинства одиночество хуже всего.
— Я всё равно рада, что ты покинешь это жуткое место.
— А я не очень.
— А меня тоже скоро выписывают. Как-то быстро это…
Марс снова улыбнулся на долю секунды.
— Хорошая для меня новость. Я думаю, мы сможем увидеться и за пределами больницы. Ведь так?
Лика усердно закивала, но, спохватившись, что Марс её не видит, добавила спокойное «да».
— Ты добрый человек, — внезапно сказал он. — Заботливый. И, мне кажется, ты проявляешь ко мне симпатию. Я прав?
А вот на это она не знала, что ответить. Наступила тяжёлая минута молчания, мысли пронеслись спутанным клубком и оставили в голове пустоту, будто бы этот клубок был растением «перекати поле». С одной стороны, она знала Марса от силы сутки, с другой действительно желала помогать ему и думала о нём достаточно часто. Но так вот напрямую… Нет, она явно не могла с уверенностью заявить, что готова озвучить такие мысли.
Но он продолжил сам.
— Я всего лишь задал контрольный вопрос. Если на самом деле я тебе неприятен, я пойму это и не стану продолжать.
— Приятен, — выдавила Лика и сглотнула вставший в горле ком.
— Спасибо, — медленно кивнул Марс. — Итак, я собираюсь сделать отсюда ноги. Но не хочу терять связь с единственным человеком из внешнего мира, предложившим мне свою помощь. Мне это действительно важно, я мало кому нужен — большинство тех, кто меня знает, не считает меня даже достойным жизни.
Лика задержала дыхание. Она не ожидала от Марса откровения, которое так внезапно свалилось ей на голову. И она слушала со всем доступным ей вниманием.
— Почему?
— Не знаю. Правда не знаю. Возможно, они чувствуют, что со мной что-то не так…
— А на самом деле?
— Так оно и есть. Но это мелочи, если подходить масштабно.
— То есть, ты мне не скажешь?
— И не спрашивай. В общем. Я хочу поддерживать с тобой контакт и после моего ухода отсюда.
— Я тоже, — улыбнулась она и Марс это услышал. Он тоже улыбнулся в ответ.
— Вот и прекрасно.
5.
Следующие несколько дней промелькнули яркой вереницей впечатлений. Каждый вечер они с Марсом встречались на том же месте и обсуждали всё на свете. Как выяснилось, он оказался начитанным человеком, в некотором роде даже больше, чем Лика.
Но её это вовсе не задевало: ей нравилось погружаться в его рассказы и впитывать информацию подобно губке. Она находила в нём сосуд, из которого удовлетворяла свою жажду самых необычных и редких знаний, приправленных харизмой собеседника.
Как полагается в таких случаях, Лика долго размышляла ночами, не влюбилась ли она, но каждый раз отмахивалась от подобных мыслей, будто от навязчивого насекомого.
Но в последний день перед отъездом Марса она перестала задавать себе этот вопрос и решила — будь что будет. Какая разница, что и как называется?
6.
Несколько дней подряд она пролежала в полном одиночестве. Не звонила бабушка, не приходила мама, уехал Марс. В отчаянии Лика снова погрузилась в мир книг, но и это помогало слабо.
Радовало одно: мигрени исчезли после того случая с необъяснимым приступом боли. Кто знает, может, это была боль исцеления?
А за два часа до выписки, когда девочка уже практически сидела на чемоданах, если, конечно, так можно было назвать большую спортивную сумку, раздался телефонный звонок…
Это был Марс.
7.
Уже стемнело, когда она подошла к длинной шестнадцатиэтажке. Теплым светом горели десятки окон. На последнем этаже светилось только одно, но… не то.
Не в той квартире, куда пригласил её Марс.
Резко вдохнув морозный воздух, Лика решилась и, обойдя дом, зашла в подъезд, встретивший её мраком и сыростью. На удивление чистый лифт поднял её на нужный этаж, и на табло загорелась цифра 16. Её здесь всё-таки ждали: самая первая дверь была открыта. Осторожно отодвинув её, девочка шагнула внутрь темного помещения.
— Проходи, я здесь один, — услышала она знакомый голос.
— Марс? Почему здесь темно?
— Прости, я еще не привык к свету.
Щелкнул выключатель, и она увидела, как Марс в спешке надевает черные очки.
— Свет слепит меня, — пояснил он. — Слишком привык жить во мраке. Сама понимаешь…
Лика кивнула.
— Но сейчас-то ты можешь видеть?
— Да, конечно… И я вижу, ты очень красивая.
Девочка ощутила, как её щеки покрывает предательский румянец. Ещё никто из знакомых не говорил таких слов.
— Может, чай? Черный, зеленый? — предложил он.
— Любой…
— Что это было? — руки мелко тряслись, но пугающие ощущения пропали.
Оперевшись на трость, Марс сел справа от девочки и улыбнулся, словно глядя в никуда. Но на его глазах всё ещё сидели повязки, так что она видела лишь иллюзию взгляда. Мальчик будто о чём-то задумался: с минуту он сидел неподвижно, приподняв голову, и странно ухмылялся себе. Наконец он сказал:
— Я скоро уеду.
— Это плохо, — она вздохнула и тут же поняла, какую глупость сморозила. — То есть, хорошо, конечно, но…
— Не оправдывайся, я понимаю, это неприятно, когда единственный собеседник, пусть и еле знакомый, вдруг исчезает. Для большинства одиночество хуже всего.
— Я всё равно рада, что ты покинешь это жуткое место.
— А я не очень.
— А меня тоже скоро выписывают. Как-то быстро это…
Марс снова улыбнулся на долю секунды.
— Хорошая для меня новость. Я думаю, мы сможем увидеться и за пределами больницы. Ведь так?
Лика усердно закивала, но, спохватившись, что Марс её не видит, добавила спокойное «да».
— Ты добрый человек, — внезапно сказал он. — Заботливый. И, мне кажется, ты проявляешь ко мне симпатию. Я прав?
А вот на это она не знала, что ответить. Наступила тяжёлая минута молчания, мысли пронеслись спутанным клубком и оставили в голове пустоту, будто бы этот клубок был растением «перекати поле». С одной стороны, она знала Марса от силы сутки, с другой действительно желала помогать ему и думала о нём достаточно часто. Но так вот напрямую… Нет, она явно не могла с уверенностью заявить, что готова озвучить такие мысли.
Но он продолжил сам.
— Я всего лишь задал контрольный вопрос. Если на самом деле я тебе неприятен, я пойму это и не стану продолжать.
— Приятен, — выдавила Лика и сглотнула вставший в горле ком.
— Спасибо, — медленно кивнул Марс. — Итак, я собираюсь сделать отсюда ноги. Но не хочу терять связь с единственным человеком из внешнего мира, предложившим мне свою помощь. Мне это действительно важно, я мало кому нужен — большинство тех, кто меня знает, не считает меня даже достойным жизни.
Лика задержала дыхание. Она не ожидала от Марса откровения, которое так внезапно свалилось ей на голову. И она слушала со всем доступным ей вниманием.
— Почему?
— Не знаю. Правда не знаю. Возможно, они чувствуют, что со мной что-то не так…
— А на самом деле?
— Так оно и есть. Но это мелочи, если подходить масштабно.
— То есть, ты мне не скажешь?
— И не спрашивай. В общем. Я хочу поддерживать с тобой контакт и после моего ухода отсюда.
— Я тоже, — улыбнулась она и Марс это услышал. Он тоже улыбнулся в ответ.
— Вот и прекрасно.
5.
Следующие несколько дней промелькнули яркой вереницей впечатлений. Каждый вечер они с Марсом встречались на том же месте и обсуждали всё на свете. Как выяснилось, он оказался начитанным человеком, в некотором роде даже больше, чем Лика.
Но её это вовсе не задевало: ей нравилось погружаться в его рассказы и впитывать информацию подобно губке. Она находила в нём сосуд, из которого удовлетворяла свою жажду самых необычных и редких знаний, приправленных харизмой собеседника.
Как полагается в таких случаях, Лика долго размышляла ночами, не влюбилась ли она, но каждый раз отмахивалась от подобных мыслей, будто от навязчивого насекомого.
Но в последний день перед отъездом Марса она перестала задавать себе этот вопрос и решила — будь что будет. Какая разница, что и как называется?
6.
Несколько дней подряд она пролежала в полном одиночестве. Не звонила бабушка, не приходила мама, уехал Марс. В отчаянии Лика снова погрузилась в мир книг, но и это помогало слабо.
Радовало одно: мигрени исчезли после того случая с необъяснимым приступом боли. Кто знает, может, это была боль исцеления?
А за два часа до выписки, когда девочка уже практически сидела на чемоданах, если, конечно, так можно было назвать большую спортивную сумку, раздался телефонный звонок…
Это был Марс.
7.
Уже стемнело, когда она подошла к длинной шестнадцатиэтажке. Теплым светом горели десятки окон. На последнем этаже светилось только одно, но… не то.
Не в той квартире, куда пригласил её Марс.
Резко вдохнув морозный воздух, Лика решилась и, обойдя дом, зашла в подъезд, встретивший её мраком и сыростью. На удивление чистый лифт поднял её на нужный этаж, и на табло загорелась цифра 16. Её здесь всё-таки ждали: самая первая дверь была открыта. Осторожно отодвинув её, девочка шагнула внутрь темного помещения.
— Проходи, я здесь один, — услышала она знакомый голос.
— Марс? Почему здесь темно?
— Прости, я еще не привык к свету.
Щелкнул выключатель, и она увидела, как Марс в спешке надевает черные очки.
— Свет слепит меня, — пояснил он. — Слишком привык жить во мраке. Сама понимаешь…
Лика кивнула.
— Но сейчас-то ты можешь видеть?
— Да, конечно… И я вижу, ты очень красивая.
Девочка ощутила, как её щеки покрывает предательский румянец. Ещё никто из знакомых не говорил таких слов.
— Может, чай? Черный, зеленый? — предложил он.
— Любой…
Страница 4 из 12
