Белые хлопья простуды

Они прошли на кухню. Лика присела на табуретку около подоконника и, опершись лбом на холодное стекло, заглянула вниз. Высота пугала и завораживала. За спиной стучал чашками Марс.

— Высоко здесь. И не страшно тебе?

— А? Не, нормально. К такому быстро привыкаешь. Вот раньше я жил на первом, и после переезда боялся к окну подойти. Теперь же вполне привык, чего не скажешь о дяде — он до сих пор ходит курить в подъезд.

— Почему?

— Ему страшно высунуться из окна, а курить прямо в квартире я не позволяю. Дым такой мерзкий…

— И он тебя слушается? — Лика меланхолично рассматривала пейзаж за окном. Ничего примечательного, обыденность места зашкаливала: в десяти метрах напротив возвышалась такая же многоэтажка, из-за неё выглядывал дворик дома в виде буквы «П», освещённый лишь тремя, но достаточно мощными фонарями. А на заднем плане, за «П» — двориком, жёлтым светом горели окна десятков домов-муравейников — длинных и высоких, собранных в неровные ряды. Внизу активно парковались или, наоборот, отъезжали машины. В общем, под окном кипела жизнь, самая обычная жизнь людей, стремящихся в своё теплое ламповое гнёздышко.

— Он не может меня не слушаться, — кружка с чаем мягко опустилась на подоконник рядом с Ликой. Она обняла её ладонями, прижала к себе, будто пытаясь согреться, и внимательно смотрела на Марса, севшего напротив.

— Почему? — девочка попробовала губами чай и поняла, что спрятать свою неловкость за процессом чаепития пока не удастся — там был кипяток.

— Он побаивается меня, — ухмыльнулся мальчик и устроился поудобнее, обхватив колено. — Ну, как-то так…

Лика боялась выглядеть навязчивой, но всё-таки спросила:

— А это-то почему?

Марс внимательно просверлил ей глазами — девочка почувствовала его тяжёлый взгляд даже сквозь чёрные стёкла. С минуту он изучал её, и после заключил:

— Я знаю, в тебе нет зла. Ты относишься ко мне по-особенному… Искренне, что ли. Мне кажется, да что кажется, я уверен — ты очень добрый человек, раз ничего не чувствуешь из того, что хочешь узнать. Именно поэтому я уточню — оно тебе надо? Это может перевернуть твою жизнь.

Лика коротко кивнула, а по спине пробежали мурашки.

Она ещё не догадывалась, насколько прав Марс.

8.

Снег мягко хрустел под ногами, парил в жёлтом свете фонарей, ложился на плечи и иногда попадал на лицо. По этой дороге машины проезжали редко, так что тропинку протаптывать пришлось самим, увязая в ещё тонком, но уже ощутимом слое снега.

— Белые хлопья простуды… — задумчиво сказал Марс, приподняв голову, и чуть замедлил шаг. Изо рта вместе со словами выходил прозрачный пар, оседая каплями на тёмных очках, а по волосам рассыпались снежинки. Глядя на это, Лика ещё глубже натянула шапку.

— Да, от этого холода её недолго подхватить.

В ответ Марс еле заметно улыбнулся, не прекратив смотреть на медленный танец снега. С минуту они брели молча, пока он не спросил:

— Родителям позвонила?

— Что? А… Да, я сказала, что буду ночевать у соседки.

— Тебя не проверят?

— Нет, бабушка привыкла. Она сидит только с братьями, а обо мне особо не заботится. Ты точно сегодня один?

— Дядя в ночную смену, поэтому не волнуйся.

— Идти ещё долго?

— Не очень. Устала?

— Не в этом дело… Место здесь нехорошее. Бабушка говорила, здесь люди пропадали, и если узнает, что я здесь — мне не жить.

— То есть, бабушка — единственное, что тебя здесь пугает? — засмеялся Марс.

— Ага. А маньяков я не боюсь, — она с деланной смелостью посмотрела на Марса, но голос дрогнул. — Почти…

— Не бойся, я с тобой, — неожиданно он приобнял её за плечо и Лика почувствовала, как краснеет до корней волос. Холод мгновенно перестал ощущаться. — Если на нас кто-нибудь нападёт, ему не жить, поняла?

Лика кивнула и он отпустил её.

Следующие двадцать минут они шли, изредка перебрасываясь фразами ни о чём. Точнее, говорил Марс, Лике же оставалось иногда вставлять короткие реплики и нейтральные фразы — от волнения голова отказывалась думать, а фразы получались скомканные и непонятные даже себе.

— Вот мы и на месте.

Лика подняла голову. Перед ними стояли две кирпичные девятиэтажки, соединённые углами, между которыми был лишь узкий проход. Как два исполина посреди пустыря, они нависали, практически соединяясь наверху.

— Марс… И что тут?

— Сейчас увидишь. Постой здесь.

Он направился в сторону прохода и остановился ровно между домами, насвистывая и ковыряя носком ботинка свежий снег.

— Просыпайся. Ну же, выходи, я заждался тебя.

Из-за спины Марса послышались шорохи и сухие шелестящие звуки, как от осенней листвы, когда идёшь по ней в середине октября. Мальчик отошёл на полшага, и из земли показалась пара паучьих лапок… размером с крупную собаку.

— Что это?! — сама не ожидая, она чуть не взвизгнула, глядя на членистые конечности серебристого цвета. По спине пробежал холод, как во время ночного кошмара.

— Тссс… — на секунду Марс обернулся, приложив палец к губам.

А ведь убежать уже не получится: ноги ватные, да и район незнаком… и как побежишь по снегу от такой твари?