Нет, ну что я за женщина? И женщина ли вообще? Может, дьявол в юбке, как говорила моя бабушка, царство ей небесное! Ну скажите, что будет делать обычная женщина, если её напугать? Правильно, завизжит или воскликнет: «Ой!», «Мама!», «Ах!» и подобные междометия («мама» в данном контексте не слово, а именно междометие), а потом красиво закатит глаза и осторожно упадёт в обморок (осторожность нужна, чтобы не испортить платье и выглядеть прилично).
9 мин, 29 сек 8509
А что сделаю я, если меня неожиданно испугать? А? Не догадываетесь? И не догадаетесь! Первые мои слова: «твою мать!» Затем я впадаю в ярость. И чем сильнее испуг — тем больше моя агрессия. Я не падаю в обморок (даже не знаю, что это такое) и не убегаю, а нападаю. Иду в атаку. И плевать, кто мой противник: хулиган или взбешённый слон. Я их обматерю, запинаю, выдерну все волосёнки (шерсть с хвоста), выцарапаю бесстыжие глазёнки, искусаю и забью хозяйственной сумкой. Но всё это, если я безоружна. А если у меня в руках окажется какой-нибудь предмет… Не приведи господи! Бегите и прячьтесь, Ирка Ирокез вышла на тропу войны (Ирокезом меня прозвали в детстве, но не за причёску, а по имени самого жестокого североамериканского племени, наводившего ужас на бледнолицых во времена Фенимора Купера)!
Это не пустое бахвальство, как, возможно, подумали некоторые. В подтверждение своих слов скажу лишь то, что меня боятся собаки и маньяки. И те, и другие чувствуют исходящие от меня флюиды. Иначе, как объяснить их упорное нежелание связываться с моей особой? Вон по телевизору только и слышишь: «собаки напали и покусали»…, «сексуальный маньяк напал и изнасиловал»… Специально ходила по тёмным и опасным местам — ни тебе маньяка, ни тебе собаки!
Ну ладно там в молодости: я была опасной, потому что ходила с ножом за голенищем. Может, это заметно было. Однажды в метро один молодой симпатичный человек, мило мне улыбнувшись, сказал:
— Девушка, спрячьте нож, а то вас народ боится…
Глянула — а колодочка ножа торчит из-за голенища. Сапожки ведь узкие, ножку плотно облегают, ему тесно, вот он и высунулся. То-то, думаю, час пик, а возле меня свободно…
Позже я оставила эту дурную привычку. Нож всё-таки холодное оружие, ну, как милиция узреет! Ещё неправильно поймут… Но, хоть и безоружную, маньяки и собаки упорно обходили меня стороной.
Была в одно время у меня хатка в селе, в десяти км от города. Я там поселилась не от хорошей жизни, а чтобы поддержать семью харчами в трудные времена. Завела кроликов, козочек, курочек, уточек… Стала типа минифермершей подсобного хозяйства. Работа — в городе. Ездила на работу на велосипеде — и дёшево, и для здоровья полезно. На двух колёсах и зимой, и летом.
Всем известна патологическая нелюбовь собак к велосипедам. И облают, и покусают, если нарвёшься на агрессивную свору. Лаяли и на меня — но издали, на очень приличном расстоянии. Правда, были и такие, что по молодости и глупости подбегали ближе и пытались цапнуть за ногу. Но одного удачного удара носком жёсткого кроссовка по морде или палкой по рёбрам им было достаточно, чтобы усвоить урок.
В пригороде, через который я проезжала, следуя в город не по шоссе, а напрямик, через лес, в крайнем доме, жила огромная собацюра. Любила она пролезть под воротами, разлечься у дороги и злобно нападать на все проезжающие мимо автомобили или велосипедистов. Побегала она и за мной в своё время, пока не получила вышеописанный урок. После этого только тявкала от ворот. Так мы с нею и жили: я не обращала на дуру внимания, она лениво брехала, не поднимая задницу с земли.
Однажды я ехала ну в очень плохом настроении. Просто в убийственном. Не помню, что уж там случилось, но я готова была рвать и метать. И только ждала повода, чтобы меня кто-то тронул… Выезжаю из леса. Вот она, голубушка, на своём месте! Увидела меня, пасть разинула, собирается гавкнуть… Я повернула голову и посмотрела на собаку, подумав: «Ну же…! Дай только повод!» Не знаю, умеют ли собаки читать человеческие мысли, или что-то в моём взгляде было такое, или флюиды особенные исходили, только собака захлопнула пасть, поджала хвост и шмыгнула под ворота. И не вылазила, пока я не отъехала на приличное расстояние (я специально оглядывалась). И что со мной не так?
Эти собаки — глупые животные. А теперь расскажу вам о маньяке. Встретила таки я одного в зрелом возрасте. Правда, в молодости тоже как бы встреча была, но разве то был маньяк? Сопливый придурок, дитё-переросток. Иду однажды поздним вечером с автобуса. Людей на улице почти нет, только позади какой-то пацан топает. Ну, топает и топает, мне то что?
Пока шли по освещённой улице, он держался на расстоянии. А когда я зашла во двор между домами, где темноту рассеивал лишь свет из окон квартир, слышу: туп-туп-туп — шаги ускорились. Догоняет меня, молодчик. Ага, думаю, тебе, паря, что-то надо!
В кармане у меня лежала большая и тяжёлая связка ключей на крепкой металлической цепочке в виде петли. Во-первых, я люблю все ключи таскать с собой, даже уже не нужные, обычно, не снимаю. Во-вторых, специально таскала тяжесть в кармане для самозащиты. И вот настал мой звёздный час! Точнее, моих ключей. От предвкушения приключения быстрее забилось сердце и приятная истома разлилась в груди. Не прибавляя шаг и, вообще, никак не показывая, что я что-то подозреваю, продолжала неторопливое движение. Шаги приближались, догоняли, торопились… И вот этот полудурок подскакивает ко мне впритык, обхватывает руками за грудь и жарко шепчет в ухо:
— Дай за сиськи подержаться!
Это не пустое бахвальство, как, возможно, подумали некоторые. В подтверждение своих слов скажу лишь то, что меня боятся собаки и маньяки. И те, и другие чувствуют исходящие от меня флюиды. Иначе, как объяснить их упорное нежелание связываться с моей особой? Вон по телевизору только и слышишь: «собаки напали и покусали»…, «сексуальный маньяк напал и изнасиловал»… Специально ходила по тёмным и опасным местам — ни тебе маньяка, ни тебе собаки!
Ну ладно там в молодости: я была опасной, потому что ходила с ножом за голенищем. Может, это заметно было. Однажды в метро один молодой симпатичный человек, мило мне улыбнувшись, сказал:
— Девушка, спрячьте нож, а то вас народ боится…
Глянула — а колодочка ножа торчит из-за голенища. Сапожки ведь узкие, ножку плотно облегают, ему тесно, вот он и высунулся. То-то, думаю, час пик, а возле меня свободно…
Позже я оставила эту дурную привычку. Нож всё-таки холодное оружие, ну, как милиция узреет! Ещё неправильно поймут… Но, хоть и безоружную, маньяки и собаки упорно обходили меня стороной.
Была в одно время у меня хатка в селе, в десяти км от города. Я там поселилась не от хорошей жизни, а чтобы поддержать семью харчами в трудные времена. Завела кроликов, козочек, курочек, уточек… Стала типа минифермершей подсобного хозяйства. Работа — в городе. Ездила на работу на велосипеде — и дёшево, и для здоровья полезно. На двух колёсах и зимой, и летом.
Всем известна патологическая нелюбовь собак к велосипедам. И облают, и покусают, если нарвёшься на агрессивную свору. Лаяли и на меня — но издали, на очень приличном расстоянии. Правда, были и такие, что по молодости и глупости подбегали ближе и пытались цапнуть за ногу. Но одного удачного удара носком жёсткого кроссовка по морде или палкой по рёбрам им было достаточно, чтобы усвоить урок.
В пригороде, через который я проезжала, следуя в город не по шоссе, а напрямик, через лес, в крайнем доме, жила огромная собацюра. Любила она пролезть под воротами, разлечься у дороги и злобно нападать на все проезжающие мимо автомобили или велосипедистов. Побегала она и за мной в своё время, пока не получила вышеописанный урок. После этого только тявкала от ворот. Так мы с нею и жили: я не обращала на дуру внимания, она лениво брехала, не поднимая задницу с земли.
Однажды я ехала ну в очень плохом настроении. Просто в убийственном. Не помню, что уж там случилось, но я готова была рвать и метать. И только ждала повода, чтобы меня кто-то тронул… Выезжаю из леса. Вот она, голубушка, на своём месте! Увидела меня, пасть разинула, собирается гавкнуть… Я повернула голову и посмотрела на собаку, подумав: «Ну же…! Дай только повод!» Не знаю, умеют ли собаки читать человеческие мысли, или что-то в моём взгляде было такое, или флюиды особенные исходили, только собака захлопнула пасть, поджала хвост и шмыгнула под ворота. И не вылазила, пока я не отъехала на приличное расстояние (я специально оглядывалась). И что со мной не так?
Эти собаки — глупые животные. А теперь расскажу вам о маньяке. Встретила таки я одного в зрелом возрасте. Правда, в молодости тоже как бы встреча была, но разве то был маньяк? Сопливый придурок, дитё-переросток. Иду однажды поздним вечером с автобуса. Людей на улице почти нет, только позади какой-то пацан топает. Ну, топает и топает, мне то что?
Пока шли по освещённой улице, он держался на расстоянии. А когда я зашла во двор между домами, где темноту рассеивал лишь свет из окон квартир, слышу: туп-туп-туп — шаги ускорились. Догоняет меня, молодчик. Ага, думаю, тебе, паря, что-то надо!
В кармане у меня лежала большая и тяжёлая связка ключей на крепкой металлической цепочке в виде петли. Во-первых, я люблю все ключи таскать с собой, даже уже не нужные, обычно, не снимаю. Во-вторых, специально таскала тяжесть в кармане для самозащиты. И вот настал мой звёздный час! Точнее, моих ключей. От предвкушения приключения быстрее забилось сердце и приятная истома разлилась в груди. Не прибавляя шаг и, вообще, никак не показывая, что я что-то подозреваю, продолжала неторопливое движение. Шаги приближались, догоняли, торопились… И вот этот полудурок подскакивает ко мне впритык, обхватывает руками за грудь и жарко шепчет в ухо:
— Дай за сиськи подержаться!
Страница 1 из 3
