Бес внутри

— Это также один из феноменов в управлении толпой, — улыбнулся дядя Валера.

— Постоянство! На этом, кстати, основаны рекламные ролики. Ты даже не представляешь как плохо идут дела в «изгнании дьявола», когда эта цыганка отсутствует в церкви.

— Невероятно! — вырвалось у Павла.

— А никто не спросит у отца Василия: почему эта женщина всегда беснуется?

— Спрашивали, — дядя Валера самостоятельно выпил и закусил колбасой.

— Спрашивали такие же как ты, туристы. И знаешь, что им отвечал наш старец? Мол, цыгане — чаще других привлекают лукавого, потому как именно цыганский кузнец выковал гвозди для распятия Христа. Оригинально, согласен?

В недостроенную кухню, к всеобщему удивлению, вошла Леночка.

— Папа! — она взобралась отцу на колени.

— Так не бывает!

— Что не бывает?

— Чтобы чертенята исчезали! Если они уходят от одного человека, то они должны переходить к другому!

Павел физически ощутил как его лицо побледнело. Он никак не хотел, чтобы ребенок забивал свою головку подобным мусором.

Но дядя Валера утвердительно закивал:

— Молодец, малышка! — он пару раз хлопнул в ладоши.

— Первый закон термодинамики, сохранение энергии! Устами младенца, как говорится, глаголет истина!

— Иди к маме, — как можно ласковее прошептал Павел.

— Я боюсь, идем со мной, — Леночка зевнула.

— Сейчас, принцесса.

Павел поудобней обнял девочку и подвинул свою кружку к хозяину:

— Налейте-ка мне немного… Утреннюю воскресную службу теща не разрешила пропускать никому. Павел долго припирался, все еще вспоминая вечерний разговор с дядей Валерой, но уступил: все же завтра они возвращаются в Киев. Взяв за ручку Леночку, он направлялся в церковь, чуть поодаль шагали Дарья Семеновна, Анжела и Клавдия.

Перед сном Павел и Анжела попытались предупредить девочку, что, возможно, в церкви будут «больные» дяди и тети, поэтому батюшка должен их«вылечить». Они приложили все силы, чтобы Леночка не испугалась внезапных стонов со стороны «бесноватых», но предсказать поведение ребенка они не решались.

В это раз было много исповедующихся и служба затягивалась. Прошло почти три часа и, к удивлению Паши, никто из присутствующих не голосил, не размахивал руками, не отпускал проклятий. Как-то все спокойно и безмятежно.

Отец Василий уже вышел к прихожанам, сжимая в узловатых пальцах массивное серебряное распятие.

— Братья и сестры! — глухо проговорил священник.

Павел, беря пример с окружающих, склонил голову. Сейчас, очевидно, последует воскресная притча.

Но тут случилось то, что Павел никак не ожидал.

Отец Василий закатил глаза и стал вроде как задыхаться. Подбежавший служка вытянул из рук старика распятие. Паша с неприятием подумал, что юноша больше переживал за металлический крест, чем за самочувствие священника.

Вдруг отец Василий закричал.

Он кричал истошно, громко, голосом совсем не свойственным старику. Павел обескуражено смотрел на священника, будучи почему-то уверенным, что старик ведет себя так не впервой.

Остальные прихожане не выглядели такими ошеломленными, как семья Ясновских. Они с почтением опустились на колени и беспрестанно крестились. Павел и его родные последовали их примеру. Одна только Леночка не преломила коленей.

Крик отца Василия умолк также внезапно как и начался. В глазах старца блестели слезы.

И в этот миг Павел все понял. Понял куда уходят чертики из душ людей. Оказывается Леночкин вопрос, вызванный детской непосредственностью, оказался самым главным во всей их поездке. Чертенят вбирал в себя отец Василий, очевидно, убивая их внутри себя. И так происходило каждый раз. И будет впредь!

Павел не кричал и не испытывал душевных мук, но чувствовал как из него извергалась ненависть, грубость, злость и все остальное, что называется пороками.

Он по-новому посмотрел на старика и впервые перекрестился, имея веру в душе.