Фандом: Гарри Поттер. Это просто безумие — когда ты начинаешь анализировать саму себя и спрашивать, относится ли непрерывное волнение, клубком завязавшееся под сердцем, к ожиданию очередной пустой показной нападки или к ожиданию того, что Дафна коснется меня не кулаком, а раскрытой теплой ладонью.
12 мин, 5 сек 4230
Ее трепещущие ресницы мажут по моим сомкнутым векам, ее бедра касаются моих. В ушах стучит, я не слышу, о чем говорят или молчат те, кто за нами наблюдает.
Если это расплавляющее органы чувство в низу живота, если бешеное сердцебиение и горящее от волнения лицо — то, что придумало за меня подсознание, то это определенно самая приятная штука из всех, что мне удавалось вообразить.
Мои руки находят ее холодные ладони, и я сплетаю ее пальцы со своими так крепко, что хрустят суставы. Когда мне уже не хватает ничего, ни воздуха, ни чувства реальности, я отрываюсь от ее жутко красных губ и смотрю прямо в ее горящие безумием и неожиданным — черт возьми — смущением глаза, а потом говорю тихо и жестко:
— Хватит. Ты уже привлекла мое внимание. Не кажется, что уже пора поговорить?
Мое сердце выравнивает ритм.
И тогда Дафна касается меня по-настоящему. Ладонью. Живота под задравшейся блузкой.
И смотрит, как смущенный ребенок, которого поймали на том, что он стесняется сделать нечто хорошее без чужой подсказки.
И, клянусь, в этот момент она улыбается мне.
Если это расплавляющее органы чувство в низу живота, если бешеное сердцебиение и горящее от волнения лицо — то, что придумало за меня подсознание, то это определенно самая приятная штука из всех, что мне удавалось вообразить.
Мои руки находят ее холодные ладони, и я сплетаю ее пальцы со своими так крепко, что хрустят суставы. Когда мне уже не хватает ничего, ни воздуха, ни чувства реальности, я отрываюсь от ее жутко красных губ и смотрю прямо в ее горящие безумием и неожиданным — черт возьми — смущением глаза, а потом говорю тихо и жестко:
— Хватит. Ты уже привлекла мое внимание. Не кажется, что уже пора поговорить?
Мое сердце выравнивает ритм.
И тогда Дафна касается меня по-настоящему. Ладонью. Живота под задравшейся блузкой.
И смотрит, как смущенный ребенок, которого поймали на том, что он стесняется сделать нечто хорошее без чужой подсказки.
И, клянусь, в этот момент она улыбается мне.
Страница 4 из 4
