Ужас пришел неожиданно и несправедливо. Все было ровно и хорошо… Хотя нет, даже так: все только-только стало налаживаться. А теперь я даже не знаю, что мне делать и как себя вести.
8 мин, 35 сек 18197
Я обмяк на стуле, не зная, что и думать. В голове, казалось, лопнула последняя струна, сердце упало. Беременна… Так вот.
— А ты и не рад! — засмеялась Оксана.
— Рад… Рад, как же.
На ватных ногах я поднялся со стула и обнял жену. Сил изображать радость не было. Пусть думает, что я в шоке от этой новости. Все мужчины в шоке от таких новостей.
— Милый мой, Лешенька! — она немного отпрянула и заглянула мне в глаза.
— У нас будет ребенок. Наш малыш!
— Да, — как заведенный повторил я.
— Наш малыш.
Бедная моя, несчастная Оксанка.
Я посмотрел на ее восторженное лицо, сияющие глаза, улыбку. Все это было родным и знакомым. Но от моего взгляда не укрылось и нечто иное: будто бы за круглым, детским личиком Оксаны скрывалось что-то чужое, незнакомое и чуждое, с тонкими, как нитки губами и мерцающими жемчужным блеском глазами.
Бестия никуда не ушла.
— А ты и не рад! — засмеялась Оксана.
— Рад… Рад, как же.
На ватных ногах я поднялся со стула и обнял жену. Сил изображать радость не было. Пусть думает, что я в шоке от этой новости. Все мужчины в шоке от таких новостей.
— Милый мой, Лешенька! — она немного отпрянула и заглянула мне в глаза.
— У нас будет ребенок. Наш малыш!
— Да, — как заведенный повторил я.
— Наш малыш.
Бедная моя, несчастная Оксанка.
Я посмотрел на ее восторженное лицо, сияющие глаза, улыбку. Все это было родным и знакомым. Но от моего взгляда не укрылось и нечто иное: будто бы за круглым, детским личиком Оксаны скрывалось что-то чужое, незнакомое и чуждое, с тонкими, как нитки губами и мерцающими жемчужным блеском глазами.
Бестия никуда не ушла.
Страница 3 из 3
