В психушку, дурку или в «желтый дом» как называли ее во времена Александра Сергеевича и сам он собственной персоною, люди попадают по разным причинам: одни пьют, другие мешают жить нормальным людям, а кого-то запихивают туда родители, если живет не по их указаниям. Я отношусь к третей категории.
6 мин, 12 сек 10946
Началось всё с того, что у меня разболелся мочевой пузырь без всяких видимых и невидимых причин. В одну из пятниц, не общаясь ни с кем на работе и кое-как отсидев положенное время, я поперся домой с желанием тупо уставиться в телек и посмотреть, лежа на диване, «Камеди Клаб» и хоть немного забыть про сильные боли в мочевом пузыре. Жил я в большом городе у тетки на пустующей хате, но каково же было мое офигение, когда оказалось, что в этот день приехал ко мне отец, хотя я видеть никого в тот момент не хотел. Изрядно опупев, на утро после завтрака, перед тем как переть на работу, я начал гнать чушь, про то что я сверхчеловек и про каких то невидимых сущностей, торчащих в моей хате по ночам. В общем, отец вызвал«кого нада» и меня забрали молодой докторишко вкупе с санитаром. Тряслись мы по ухабам и приехали, куда бы вы думали, в областную дурку. Было это 15 декабря 2007 года. Как оказалось позже, это была первая моя«командировка» в дурдом.
Первое, что приходится пройти начинающему подопытному, это дежурного врача. Прождав в неуютном холле несколько минут, меня завели в кабинет к энтой самой врачихе, а сопровождал ее крепко сбитый лысый санитар. Ну мало ли чего, как говориться. Задавала она мне какие-то стандартные вопросы, после очередного вопроса я сказал: «Весь мир идет на меня войной» — пошутить решил, панимаиш. Врачиха округлила глаза и спросила:«Чтоооооооо!» Она совершенно не разбиралась в рок-музыке. Санитар ей вправил мозги, сказав что это Цой, группа«Кино». После этого меня проводили в палату, путь до которой лежал через заснеженные просторы больничной территории в другой корпус. Перед этим меня облачили в поношенные клетчатые штаны и такой же поношенный халат. В одной куртке, каких-то допотопных валенках и продуваемых насквозь штанах поперли меня «до дому, до хаты». Медсестричка заполнила какие-то листы с моими данными и усиленно порекомендовала мне идти отобедать, на что я отказался.
Палата оказалась комфортабельном номером люкс, рассчитанный на 30 человек, хотя лежали там все сорок или возле того. Сквозь веселые зарешеченные окна проникал зимний свет. Мне указали на кровать, которой я обрадовался, поскольку она была ровная (тогда я так думал), что благоприятно для позвоночника. Об ентих кроватях я расскажу чуть позже. В общем, завалился я спать.
Кстати, если вы попали в выходные, считайте, что вам «повезло» ибо врачей в эти дни нет, а значит никакого лечения не будет назначено и вы пролежите эти дни впустую. Отец перед отправкой меня в палату, спросил у санитара, что-нибудь там проводится, типа каких-нибудь тренингов, игр и, получив боле-мене удовлетворительный ответ, успокоился. Дак вот, спешу вас обрадовать: никаких там тренингов не проводится, игр и бесед с пациентами тоже. Зато трудотерапия присутствует в полном объеме. Медперсонал может только орать на больных, обкалывать их всякой дрянью, от которой выворачивается тело наизнанку, привязывать их к кроватям за малейшее неповиновение и рассуждать о том какие психи животные, а вот им (персоналу) выпала благородная обязанность помогать врачам следить за этими животными и наставлять их на путь истинный. Полы, сортиры и тому подобное моют сами больные каждый день. Причем мыть длинные коридоры и загаженные сортиры обязывают самых беззащитных больных которые безропотно это делают. Мне повезло, я мыл только палату, в которой лежал — ее моют поочередно каждый кто лежит (некоторые блатные могут самых безотказных заставлять это делать за них за жратву или сигаретку), делается это два-три раза в день. Ну и один раз я помыл пол в кухне. Некоторые выходят за едой и хлебом и выносят мусор, поскольку для них это единственная возможность немного сократить срок и побывать на свежем воздухе, ибо прогулки больным не положены вообще, несмотря на правила распорядка дня, вывешенные в коридоре, гласящие что во столько-то проводится получасовая прогулка. Даже на зоне заключенные гуляют на свежем воздухе в тюремном дворе. Здесь же такого нет. Палата, в которую попадает больной, называется надзорной и выходить из нее не положено, разве только в туалет и тому подобное.
Первое, что приходится пройти начинающему подопытному, это дежурного врача. Прождав в неуютном холле несколько минут, меня завели в кабинет к энтой самой врачихе, а сопровождал ее крепко сбитый лысый санитар. Ну мало ли чего, как говориться. Задавала она мне какие-то стандартные вопросы, после очередного вопроса я сказал: «Весь мир идет на меня войной» — пошутить решил, панимаиш. Врачиха округлила глаза и спросила:«Чтоооооооо!» Она совершенно не разбиралась в рок-музыке. Санитар ей вправил мозги, сказав что это Цой, группа«Кино». После этого меня проводили в палату, путь до которой лежал через заснеженные просторы больничной территории в другой корпус. Перед этим меня облачили в поношенные клетчатые штаны и такой же поношенный халат. В одной куртке, каких-то допотопных валенках и продуваемых насквозь штанах поперли меня «до дому, до хаты». Медсестричка заполнила какие-то листы с моими данными и усиленно порекомендовала мне идти отобедать, на что я отказался.
Палата оказалась комфортабельном номером люкс, рассчитанный на 30 человек, хотя лежали там все сорок или возле того. Сквозь веселые зарешеченные окна проникал зимний свет. Мне указали на кровать, которой я обрадовался, поскольку она была ровная (тогда я так думал), что благоприятно для позвоночника. Об ентих кроватях я расскажу чуть позже. В общем, завалился я спать.
Кстати, если вы попали в выходные, считайте, что вам «повезло» ибо врачей в эти дни нет, а значит никакого лечения не будет назначено и вы пролежите эти дни впустую. Отец перед отправкой меня в палату, спросил у санитара, что-нибудь там проводится, типа каких-нибудь тренингов, игр и, получив боле-мене удовлетворительный ответ, успокоился. Дак вот, спешу вас обрадовать: никаких там тренингов не проводится, игр и бесед с пациентами тоже. Зато трудотерапия присутствует в полном объеме. Медперсонал может только орать на больных, обкалывать их всякой дрянью, от которой выворачивается тело наизнанку, привязывать их к кроватям за малейшее неповиновение и рассуждать о том какие психи животные, а вот им (персоналу) выпала благородная обязанность помогать врачам следить за этими животными и наставлять их на путь истинный. Полы, сортиры и тому подобное моют сами больные каждый день. Причем мыть длинные коридоры и загаженные сортиры обязывают самых беззащитных больных которые безропотно это делают. Мне повезло, я мыл только палату, в которой лежал — ее моют поочередно каждый кто лежит (некоторые блатные могут самых безотказных заставлять это делать за них за жратву или сигаретку), делается это два-три раза в день. Ну и один раз я помыл пол в кухне. Некоторые выходят за едой и хлебом и выносят мусор, поскольку для них это единственная возможность немного сократить срок и побывать на свежем воздухе, ибо прогулки больным не положены вообще, несмотря на правила распорядка дня, вывешенные в коридоре, гласящие что во столько-то проводится получасовая прогулка. Даже на зоне заключенные гуляют на свежем воздухе в тюремном дворе. Здесь же такого нет. Палата, в которую попадает больной, называется надзорной и выходить из нее не положено, разве только в туалет и тому подобное.
Страница 1 из 2
