Бездна

Кто-то подошёл ко мне сзади и взялся за ягодицы, крепко сжимая их пальцами.

— Я тебя хочу, — выдохнул знакомый голос, и Оксанка прижалась ко мне всем телом, — хочу! Немедленно!

— Я тоже, — не поворачиваясь, прошептал я, — но, боюсь сейчас это — просто нереально.

— Тогда вечером, — её руки продолжали свою ласку, а хриплое дыхание говорило о том, насколько получаемое удовольствие взаимно. — Главное — избавиться от лишних глаз.

Всё это, плюс ещё не успевшие стереться из памяти воспоминания вчерашнего вечера, настолько завели меня, что я на полном серьёзе, стал размышлять о том, как бы невзначай вернуться в тот самый аппендикс и… К счастью, Зверь не дал мне довести этот идиотизм до его нелогического завершения.

— Сюда, — указал он своей огромной ладонью в сторону змеиной арки. — Да быстрее же, засранцы, в порядке живой очереди!

Построением живой очереди руководил Круглый, отдавая неразборчивые указания глуховатым голосом. Сам не знаю, как это получилось, но я почему-то оказался в самом начале нашего, не слишком длинного ряда и первым нырнул в полумрак тоннеля. Громко хрустнуло под ногами, и я замедлил шаг, пытаясь рассмотреть, по чём ступают мои ноги.

Выяснилось — по напрочь сгнившей двери, от которой остались только трухлявые щепки да засов, коричневый от ржавчины. Забавно — засов находился с обратной стороны.

— Иди, иди, — подтолкнул меня Швед, шедший следом и обдал густым перегаром, — раньше сядешь — раньше выйдешь.

В похмельном голосе мне почудилась скрытая усмешка, но обернувшись я не обнаружил на бульдожьем лице ничего, кроме собачьей сосредоточенности. Тупые глазки бультерьера уставились на меня из-под низкого лба, и я ощутил укол тревоги пополам с недоумением: какого дьявола я делаю здесь, в этом жутком месте, среди дегенеративных убийц? Эхе-хе… Ответ скрывался в кармане моей куртки, а вторая его половина маячила где-то в светлом будущем.

Выяснилось, коридорчик очень даже короткий, причём заканчивается он, обрываясь отвесным склоном, куда я сослепу едва не рухнул. В последний момент, когда я уже начал помахивать руками, готовясь к спуску на четырёхметровую глубину, меня ухватил за куртку подскочивший Швед.

— Не торопыся, — сказал он, ухмыляясь, — ещё не время.

Теперь издевательская насмешка в его голосе стала совершенно очевидной.

— Цепляйся за верёвку, — сказал лысый, мотая своей биллиардной головой, — и чухай вниз.

— Какую верёвку? — тупо спросил я. -Как цепляться?

Ага, вниз уходила воблына верёвка, закреплённая массивной скобой, вбитой в камень. Где-то внизу мелькнул свет фонаря и ослепил меня, упёршись в лицо. Голос Воблы недовольно каркнул:

— Вы чё там? Трахаетесь? Давай вниз.

— Валяй, валяй, — ободряюще гыгыкнул Швед.

Ненавижу отвесные стены четырёхметровой высоты! Ненавижу спускаться по отвесным стенам четырёхметровой высоты! Ненавижу спускаться по отвесным стенам четырёхметровой высоты в полной темноте, да ещё и с тяжеленым рюкзаком за спиной! М-мать! Долбаный мешок потянул вниз и, получив чувствительный ожог ладоней, я едва успел остановить свободное падение. Неразличимая в темноте, стена метнулась к лицу, и я с трудом успел убрать нос, спасая его от превращения в лепёшку. Ощущая боль в обожженных ладонях и неприятную слабость во всём теле, я продолжил спуск, размышляя, не было ли ошибкой, определение высоты в четыре метра. Спуск всё продолжался и продолжался, а проклятый мешок всё больше оттягивал плечи назад, уговаривая закончить всё как можно быстрее. Ещё минута, подумал я, и мои руки не выдержат.

Где-то, над головой, раздался сердитый голос Воблы:

— Ты думаешь отцепляться от этой долбанной верёвки?

От неожиданности я разжал пальцы и камнем рухнул вниз. С десятисантиметровой высоты. Ноги подогнулись, и я шлёпнулся на задницу, до щелчка в зубах.

— Как же ты меня достал! — сказала эта фурия и подняв на ноги, прислонила к стене. — По-моему, кроме как потрахивать смазливых баб, ты больше ни на что не способен.

— Интересно, — сказал я, тяжело дыша, — сколько человек нам вчера держали свечку?

— Трахаться надо было потише, — Вобла отвела глаза в сторону, — стонали, как придурки.

Я только открыл рот, в ответ на это излияние. По-моему, эта бездушная воительница оказалась смущена. Вот это номер! Не дожидаясь ответа, Вобла отошла к тросу, содрогающемуся под тушей Шведа. Ну, ну, чем дальше в лес — тем толще партизаны.