Бездна

Волшебство и сказка запели теперь в полную силу, зазвучала гитара и контрабас, завершая кульминацию сюрприза. Потом он дал ей прийти в себя, войти в привычное состояние и протянул ей, улыбающейся, трепещущей от восторга, ту волшебную коробочку. Она поняла все сразу, посмотрела на него серьезно и пристально.

— Ну, так как, ты выйдешь за меня?! — на одном дыхании вымолвил он.

Она взяла коробочку в руки, открыла и снова посмотрела на него, выдерживая паузу трагизма и артистичности.

— А ты, что сомневался?

Он встал, взял ее руку, поцеловал, приглашая выйти из-за стола.

Праздник, фейерверк, подхватили их, закружили вальсом, растворяя в бескрайних просторах звездного неба. Какие сказочные дали ждали их впереди, события, радости, годы. Ладонь судьбы распахнулась для них в этот момент яркостью и сердечностью их связи.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Согревшись и приняв антибиотики, он чувствовал себя гораздо лучше. Горячий шоколад приятно согревал горло, навевая воспоминания из детства. Мирелла, оказалась, на редкость, доброй и отзывчивой женщиной. Придя в себя, он с любопытством изучал, то место, в котором оказался после всех кошмаров, и, как ему думалось, нашел покой.

Кухня как кухня, вилки, ложки, большой стол из натурального дерева, такие же шкафчики на стенах, на плите что-то варится, разносясь ароматом вокруг. Шторы на окнах приятной кухонной тематики, солнечный свет в окне, кусок голубого неба.

Вошла Мирелла, коренастая, пожилая женщина с сильными волевыми мужскими чертами лица, но очень теплыми темно-карими глазами. Черные с сединой волосы были собраны и заколоты на макушке, открывая морщинистый с пигментными пятнами лоб.

— Ну как ты тут? Да ты сиди, не вставай.

— Спасибо вам большое, значительно лучше.

— Вот и славно. Ты кружечку, то поставь, — с каким-то закулисным смыслом сказала она.

Он подчинился. Цыганка ненадолго вышла и вернулась с большим, приблизительно метр на метр зеркалом и поставила его перед ним на стул. Он в недоумении посмотрел на нее.

— Да ты не на меня смотри, ты на себя смотри, — недовольно буркнула она.

И он перевел глаза на свое отражение в зеркале. И сначала его лицо не выражало ни тени беспокойства. Постепенно зрачки его расширились, и лицом завладела гримаса ужаса.

В своих пустых руках он увидел испускающий огненно рыжее сияние тот самый цветок, который он недавно приобрел.

— Как это понимать? — спросил он.

Цыганка тяжело вздохнула и, убрав зеркало в сторону, села рядом.

— Откуда у тебя этот цветок?

— Его дал мне хозяин цветочной лавки, что напротив моего дома, — не понимая, что происходит, ответил Ланс.

— Если он цветочник, то я зубная фея, — зло фыркнула она. Хотя, впрочем, это уже не важно. Кто бы ни дал тебе этот цветок, он тебе явно не друг.

— Но… — Не перебивай! Взять этот цветок в руки, все равно, что сесть на поезд, идущий в Ад. Последние свои кошмары помнишь?!

— Помню! — безнадежно опустив голову на руки, ответил он.

— Это только начало, цветок постарается сделать все, чтобы ты умер, наложил на себя руки и ли чтобы тебя убили. Но и это еще не все. То, что он сейчас делает, это он просто забавляется, когда он закончит цвести, а свое влияние он оказывает, только когда цветет, во все остальное время он обыкновенный сорняк, хоть и редкий, в общем, он заберет тебя с собой в Ад, это его задача. Ты не можешь его выкинуть, сжечь, утопить, он всегда будет возвращаться к тебе.

Это Гульнар — Цветок Ада, очень своенравное и упорное растение.

Он, встав, начал ходить по комнате.

— Но я не могу умереть! — в отчаянии вымолвил он.

— Как же моя жена, как же Мари!

— Выключи, пожалуйста, суп, он уже готов, — сказала она, кивнув в сторону кастрюли. Выход есть, но он тебе может не понравиться, — добавила она.

Безысходность и подавленность овладели Лансом, выражаясь во взгляде.

— Какой?

Пойдем, — сказала она, увлекая его вглубь дома. Здравый смысл попытался было возражать, мотивируя тем, что он совсем не знает эту цыганку, чтобы настолько доверять ей. Вдруг она заодно, правда, не понятно заодно с кем, но все же… И он решил прояснить этот вопрос, прислушиваясь в тоже время, к своему внутреннему голосу, он спросил:

— Почему вы мне помогаете?

— Ты думаешь, почему ты должен доверять мне, старой, умалишенной старухе?

— Нет. Я вовсе так не думаю, — смутился Ланс.

— Она, что, мысли читает что ли, — в страхе подумал он.

Цыганка посмотрела на него глубоким, различающим малейшие мелочи взглядом, потом взяла со стены фотографию и протянула ее Лансу.

— Это моя племянница. Когда-то, она обратилась ко мне за помощью, а я не смогла ей помочь. За все годы я не смогла забыть, как она умерла, не забыла ту ночь, когда злые силы отняли ее у меня! Я долго просила, очень долго, чтобы мне дали искупить мою вину, а увидев тебя, поняла, что мои мольбы услышаны.

— А как ее звали?

— Лейла. Прекрасная, жизнерадостная девушка, которая никому не сделала зла. Ее мать умерла, когда она была совсем крошкой, и я вырастила ее.