Бездна

— Да, — помолчав, ответил он. Но продолжительность пути мы в состоянии выбрать.

— Но… — Тс… — зашипел он, поднеся палец к губам. Потом достав губную гармошку, он начал наигрывать мелодию, прерываясь только на песню.

Она плохо разбирала слова, которые он произносил, но мотив мелодии она знала. Туман памяти заерзал в ее голове, зашевелил своими щупальцами, но название не сказал, и она оставила эти попытки, задумавшись над его словами. Продолжительность пути, Путь, Великая Дверь, — как мало она знала об этом, полагаясь на мнение остальных.

А знают ли они что-нибудь об этом? Но холодные, пустые глаза, ответили ей молчанием, и она, опустив взор, ушла в себя, хоть и ненадолго. Пришло время идти.

Дождь оживлял и очищал своим обилием все вокруг. Его одежда, насытившись холодной влагой, отяжелела, придавив его к мощеной мелким камнем улице.

Женщина вышла через какую-то заднюю дверь, залитого водой переулка и накинула на него брезентовый плащ.

— Ну, давай же вставай, что ты разлегся здесь! Она похлопала его по щекам, но безрезультатно, с подозрением пощупала пульс и достала из кармана какую-то баночку. Подсунув ему под нос, содержимое с невыносимо дурным запахом, замерла, положив руки ему на голову.

С минуту его тело не реагировало, потом захрипело, выгнулось дугой, пальцы заскребли мостовую, появился кашель. Серого цвета лицо выражало муку и нежелание жить, но глаза он открыл. Увидев ее, он шарахнулся, перевернул мусорный бак и упал.

Перед ним стояла цыганка, та самая, которою он видел до этого.

Находясь в растерянности, и неопределенности он задал первый, казавшейся ему наиболее правильным вопрос:

— Кто вы?

— Я — Мирелла, — улыбнулась цыганка, осторожно взяв его под локоть.

Он удивленно смотрел по сторонам, оглядывался, еле переставляя ноги, и едва не падая на ходу. Цыганка обхватила его покрепче и повела в сторону железной двери на другой стороне улицы. Вывеска гласила «Оккультные товары». То, что было написано ниже, он разглядеть не смог, дождь заливал ему все лицо, стекая с мокрых волос.

Дневник памяти — Ну, и куда же ты меня привез?

— Это сюрприз! — ответил он, открывая ей дверцу машины.

— Не подглядывай! — сильно волнуясь, заметил он, и, поправив повязку на ее глазах, добавил:

— Стой здесь.

Она стояла, улыбаясь и прислушиваясь к доносившимся до нее звукам.

Ланс долго выбирал это место, основательно изучая меню и музыкальный репертуар в ресторанах, контингент, посещающий те или иные заведения.

Один понравившийся ему ресторан с превосходной кухней, облюбовали для себя политики и бизнесмены, и потому здесь довольно часто проходили деловые встречи, узнав об этом, он сразу же отказался от этого заведения. Ему хотелось романтики, уединенности, своеобразного шарма, взмаха волшебной палочки, переливающейся через край радости.

Другой ресторан подходил идеально, но там собирался творческий бомонд, велись интеллектуальные беседы, здесь ужинали и обедали актеры, писатели, музыканты, драматурги. Едва появившись там, он сразу же встретил своих коллег по перу, которые то и дело демонстративно выражали свою избранность и щепетильность в вопросах собственной персоны и ее статуса.

Обойдя другие заведения, он также не нашел их подходящими.

Идея создать свой собственный уголок романтики пришла ему, когда он писал одну из сцен своей книги, и она ему настолько понравилась, что он загорелся ею, и довольно быстро все было готово.

Панорамный вид на ночной город и мерцающие огоньки портовых судов, прибывающих яхт и катеров, когда затихает ветер, а солнце где-то там за полукругом земли багровеет последними лучами, а море, стелясь и шурша по берегу, веет прохладой… Удостоверившись, что место подобрано идеально, он связался с рестораном, в котором ему с готовностью предложили галантного официанта и столик с хорошим фарфором и свечами.

Оркестр хоть и маленький, был организован при помощи старого друга. Выражая позже ему особую признательность он долго того благодарил, в ответ друг лишь улыбался и краснел, тронутый до глубины души, и радуясь за Ланса.

И, наконец, кольцо, которое он заказал у ювелира, маленький бриллиант для ее аккуратной и изящной руки-оно было великолепным завершением подготовительного периода.

Наконец, довольный собой, он сел в машину и поехал за своим прекраснейшим чудом, которое подарила ему жизнь.

И вот, теперь она стояла здесь, улыбающаяся и красивая, в летнем вечернем платье, с накинутым на плечи кружевным палантином.

Проверив, все ли готово, он подал едва заметный сигнал.

Зазвучала скрипка, красиво, виртуозно, приглашая гостью подойти поближе. Он подошел к ней поцеловал, чуть полюбовался ею, и, набравшись смелости, снял повязку.

Заиграл саксофон, эмоционально — ярко, предугадывающий праздник.

Увидев сюрприз, она потеряла дар речи от восторга, поднесла сложенные ладони к лицу, посмотрела на него, на все это очарование, не удержавшись от слез радости. Он подвел ее к столу, подвинул стул и подал знак официанту.