Бездна

Ощущая себя подавленно, он медленно побрел в ванную, и, ополоснув лицо холодной водой, посмотрел на себя. Из зеркала на него смотрел обросший холостяцкой щетиной, с мешками под глазами, жалкий, лишенный всякой веры человек.

Мучавшая его по утрам жажда спиртного начала усиливаться. Оставив безуспешную попытку найти горячительное, он, накинув на плечи куртку, пошел в бар, который находился напротив его дома.

Дождь стих, но на улице все равно было пустынно и поразительно тихо.

Смутное осознание того, что что-то не так, висело в воздухе. Войдя в бар, он поискал глазами Майка, но его не было.

Бар был пуст, за исключением одного незнакомца, похожего на какого-то голливудского актера.

— Говорят, что горе старит, — начал он, обращаясь к Лансу.

— Однако оно зачастую и молодит, освобождает от ответственности, и у человека в глазах появляется отрешенная неприкаянность.

— Вы не согласны? — спросил он, после того как опустошил полный стакан с виски и с шумом поставил его на место, наполнил вновь.

— Я даже…, — замялся Ланс, в нерешительности поглядывая на пустую стойку Майка.

— Да, вы не бойтесь, присаживайтесь, Майк скоро придет. Выпейте со мной! — как-то бодро и убедительно продекларировал он, пододвинув бокал в сторону Ланса, и налил туда виски.

— Вы очень любезны… — стараясь быть предельно вежливым с этим подозрительным типом, ответил Ланс, садясь за столик.

— Так вы не согласны?

— С чем простите?

— Ах, вы даже не слушали! Вам лишь бы нахаляву выпить, — взорвался он и залпом опустошил бокал.

— Я не согласен, — вымолвил Ланс, отодвинув на всякий случай свой стул, чуть подальше.

— О, моя Элен! Моя прекрасная Элен, — неожиданно заплакал он. Как же я ее любил!

— О, а что с ней?

— Она погибла, — ответил его собеседник, промокнув глаза не первой свежести платком. Автокатастрофа.

— О, мне так жаль, примите мои соболезн… — Не надо мне ваших соболезнований! И почему вы не пьете виски?

Поди, ж, привыкли пить, что подороже… Да?

— Я растягиваю удовольствие, — промочив горло медленными глотками, ответил Ланс.

— Не надо его растягивать! Это дешевое виски, его на всех хватит! Чертово пойло! Из-за него она умерла. Я вместо того, чтобы быть с ней, поддерживать ее. Я пил. Ты понимаешь это! Я ПИЛ! И ПИЛ! — злобно, словно желая убить самого себя, своей ненавистью заявил он.

Ланс невольно поежился от этой исповеди, найдя в ней то, в чем он никогда себе не признавался. Он, Ланс всего лишь падал в бездну, а этот человек в ней жил, жалкий, когда-то оступившийся там, он не увидел этого, не осознал происходящего, и потому так и остался в глубине мрака навечно.

— А ваша жена, какой она была? — учтиво спросил Ланс.

— О, Моя Элен, — отстранено, словно корабль, потерявшийся в океане начал он. Она была моей жизнью!

— И?

— И она умерла! И я умер! МЫ умерли!

Встав, он подошел к пустой барной стойке, и взял еще одну бутылку виски, оставив взамен смятую купюру.

— А ваша жена! Она жива?!

— Да, но она в коме.

Он посмотрел с какой-то грустью и в тоже время ненавистью, было видно, как он закипает, как краснеет его лицо, появляются желваки на скулах.

— Тогда какого черта, ты здесь делаешь?! — взорвался он. Пошел вон отсюда! Иди к ней и не смей пить мое виски! Никчемный бездарь!

Ланс выскочил из бара, будто его облили кипятком. Кровь стучала в висках, внутреннее смятение нарастало подобно злой буре, волнами захлестывающий непокорный берег.

И он, повернувшись, с ненавистью посмотрел на двери бара:

— Что он себе позволяет? Кто он такой вообще, чтобы со мной так разговаривать?!

Но гнев Ланса стал исчезать, как только он увидел пустые и бесшумные улицы Нью-Йорка:

— И это днем?! Но это невозможно?!

Эпидемия?! Война!? Но где солдаты? Где объявления по радио, телевидению?!

Делая маленькие, боязливые шаги, Ланс не мог ничего понять, город был поразительно пустым, как будто вымершим, как один из тех американских городов призраков, в котором Лансу удалось побывать в прошлом году.

Машины стояли брошенными, и, казалось, спали.

Магазины, бары были открыты, но вокруг не было никого, каменные джунгли крупнейшего города мира вдруг стали могилой.

Подбежав к своей машине, он начал шарить по карманам в поисках ключей, но все карманы оказались пусты: ни бумажника, ни ключей от квартиры или машины, ничего. Обхватив голову руками, он топтался на месте, не зная, что ему делать.

— Иди к ней, никчемный бездарь! — громогласно кричал незнакомец в его голове. Беги к ней!

Уже на бегу Ланс продумывал наиболее короткий маршрут через парк, мост, мир небоскребов и холодных витрин, по пустым лишенным привычной жизни и тепла улицам, которые освободившись от людского ига, укутывались в густую белую дымку.

Настежь распахнутые двери больницы породили в его душе ужас, ворвавшись в пустой офис, он, ни на секунду не поколебавшись, побежал к лифту, но кнопка не подавала признаков работоспособности и, загоревшись, тут же потухла.