Бездна

На вид оно напоминало насекомое, только вместо задних лапок оно довольно умело переставляло человеческие руки. Передними же конечностями были массивные клешни, черные и блестящие они напоминали блох, именно это сравнение хаотично бросилось в сознание Ланса. Голова и туловище прекрасной женщины с длинной под стать цвету клешней косой, дополняли этот пугающий слепок адского кошмара.

— Самое жуткое, это клыки поспешно подумал Ланс, не в силах сдвинуться с места. Женщина, очевидно поняв его мысли, зашипела и открыла рот, полный челюстей-резцов.

Потом он услышал крик, кричало ли это существо или крик принадлежал кому-то другому, Ланс не смог понять. Его отбросило, смяло, кости захрустели, легкие пронзила боль, а из глаз багровыми ослепляющими пятнами потекла кровь. Теряя сознание, Ланс с отчаянием подумал, что все кончено, и закричал сам.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Демон довольно улыбнулся, поглощенный каким-то действом, которое он творил, стоя рядом с большим постаментом, зауженным кверху, на вершине которого находился огромный кубок.

Ланс внимательно следил за ним боясь пошевелиться, и, чувствуя невероятный животный страх. Демон снизошедший, казалось со средневековых полотен, был коричневато-оранжевого цвета, с козлиной головой и телом человека, с огромными в два человеческих роста крыльями, которые время от времени распахивались в порывах экстаза и наслаждения.

Вскоре постамент, на котором стоял кубок начал опускаться вниз. Демон нетерпеливо закопошился у основания постамента, поглядывая на его вершину. Заметив, что человек очнулся, демон подошел поближе, любуясь своей добычей.

От сильного приступа дурноты Ланса вывернуло, он едва успел поднять голову, чтобы не захлебнуться. Холодный ужас, пронзив его тело тысячей ледяных осколков, добрался, наконец до скелета, и Ланса начало трясти. Смешавшись, ужас, страх и холод создали такую убийственную смесь, что голова в любой момент могла расколоться надвое. Адскую тишину наполнил горестный полный отчаяния и ужаса крик. На морде демона отобразилось крайнее огорчение, в мгновение ока, преобразив его в человеческий облик.

Теперь перед Лансом стоял худощавый мужчина с черной козлиной бородкой и темными как могильные ямы глазами.

Неизвестно взявшийся откуда-то из воздуха длинный черный с серебристым блеском плащ, моментально облек его фигуру.

— Я допускаю, конечно, что такая распущенность потребность вашей натуры, но не забывайте, что в обществе существует вполне определенные взгляды на подобное поведение, — посмотрев на рвотную жижу, произнес демон.

— Где Мари, — едва сдерживая, повторный приступ дурноты спросил Ланс.

— О, ты об этом милом создании, — артистично растягивая слова, словно наслаждаясь их звучанием и могуществом, продолжил демон.

Она прекрасна, не правда ли? Любоваться ею на расстоянии было большое удовольствие. Но вскоре это наскучило, и я решил подобраться поближе, попробовать так сказать вкус этих форм. Мммм… Это было… — удовлетворенно закатив глаза, он выдержал паузу.

В общем пару десятков вечеров можно скоротать весьма неплохо.

— Где она? — набравшись мужества, повторил свой вопрос Ланс.

— Тебе она и вправду нужна? — спросил он.

— Где она?

— Да что ж ты все заладил где, она, да где она. Других слов не знаешь?

И вообще, я веду с тобой весьма высоко материальный разговор, а ты меня с мысли сбиваешь, — сделав сосредоточенное лицо, ответил демон, вспоминая о какой-то забытой мысли.

— Ах, да. Ну, в общем, позабавился я с ней весьма недурно. М, да весьма не дурно, — и облизнув свои бледные бескровные губы, пронзил Ланса взглядом могильных глаз.

— Ну да ладно, можешь забирать свою милую, да любимую… — сказал демон, повернувшись к бурлящему кубку и опустив в него свои руки, в тоже мгновение вынул их обратно, слизывая горячую, похожую на человеческую кровь жидкость, постанывая от удовольствия.

Ланс, постепенно овладев собой, начал медленно подниматься, но озноб и ужас не покинул его, давая короткую передышку.

Тут он увидел Ее. Мари вышла из сумрака, абсолютно нагая и похотливо покачивая бедрами, стала приближаться к нему.

— Мари! Это ты?! — голосом полным страха и болезненного негодования спросил он.

— Конечно это Я любимый. Разве не похожа?!

Сняв с себя куртку, он набросил ее ей на плечи, прикрывая ее наготу.

— Пойдем отсюда Мари!

— Пойдем!? Куда пойдем?! — возмущенно воскликнула она. Я никуда отсюда не пойду, и ты тоже должен остаться.

— Но Мари, это же Ад, да и ты еще не умерла. Пойдем отсюда!

— О, Ланс! Ты любишь меня?

— Конечно, конечно я люблю тебя, — сдерживая разрастающийся в сердце ужас, произнес он, прижимая ее к себе.

— Пойдем… — оборвав предложение, он посмотрел ее в глаза, чужие и отстраненные, думающие только об удовольствиях и неге.

— Ты не Мари!

— Тут она с сокрушенным видом закатила глаза, словно скорбя, что все так изменчиво в этом мире.