Бездна

… Она лежала, повернувшись в сторону глухой стены. Уже немолодая, но еще и не старая женщина с темными, разбросанными по грязному подобию подушки волосами. Хрупкие, узкие плечи, покрасневшие от холода пальцы, которые Она инстинктивно старалась согреть во сне своим дыханием. Накинутые вместо одеяла старый плащ и твидовый пиджак, мало спасали Ее от нарастающего холода.

Ее история началась со смерти отца, такой резкой и ранней, что туман времени давно поглотил ту ее жизнь, поперхнувшись, только ее болью.

Вскоре умерла и мать, закрыв запретный ларец памяти окончательно.

Маленькая девочка, которой теперь снился теплый камин и праздничный стол. Что Ее могло ждать впереди, если бы не ее твердое желание стать счастливой, и вопреки всему, самой жизнерадостной, воплотив мечту своей матери о сцене.

Проснувшись, Она поняла, что окончательно замерзла. Нащупав потерявшими чувствительность пальцами какие-то вещи, Она в суматохе, трясясь от непреодолимого холода, начала одевать на себя все, что только можно. Взяв с пола любимые сапоги ее матери, она, бережно, стараясь не порвать окончательно потрескавшуюся от времени кожу, Она встала и, дотянувшись до выключателя, нажала. Тусклый желтый свет нехотя осветил старость и убогость комнаты, а большая дыра в полу, чуть дальше кровати в виде червоточины зловеще зияла, навевая ужас.

Сквозь распахнутые двухстворчатые двери дул промозглый ветер, отчего весь пол был застелен осенней листвой.

По углам стояла ветхая, помнящая еще далекое прошлое дома мебель, простенький стол у дальней стены с кувшином воды и немного мутным стаканом, вот все, что здесь было.

Подняв какую-то вещь, Она отряхнула ее, бросила на кровать, и вышла к предрассветным сумеркам. Утренний туман, окружавший все вокруг, заставил ее поежиться и покрепче запахнуть плащ. Нужно было идти… Поправив ей подушку, он еще некоторое время наблюдал за приборами, за скачками линии ее жизни на мониторе, после чего поцеловал тихонько и нежно, встал, забрав куртку со спинки стула, и, потерев красные от слез глаза, вышел в коридор. Однако просто так уйти, оставив ее, свой последний бастион в этой жизни он не мог, потому решил устроить качественное внушение всем врачам вместе взятым. Проснувшаяся ярость и неистовство сжимало его кулаки. Пройдя до конца освещенного больничным светом коридора, он собрался с мыслями, и постучал в ординаторскую.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ … Вскоре туман начал таять, распускаясь сыроватой дымкой, появилась темная мутная гладь реки, но Она лишь посмотрела на нее пустым безразличным взглядом.

Внезапно услышала стон, но оглянувшись, никого не увидела. Сделала первый шаг — стон повторился, второй, третий — стон начал нарастать, перешел в крик, отбросив ее к крутому оврагу. Почва ускользала у Нее из-под ног. Судорожно цепляясь руками за землю, траву, какие-то ветки, Она сползала вниз, пока не упала на каменистый берег, неудачно подвернув ногу при падении. Разбухшее, невероятной белизны тело молодой женщины покачивалось в воде, на мгновенье Ей показалось, что утопленница приподняла голову, всматриваясь в Нее.

Она не стала отвечать ей взглядом, и, отвернувшись, медленно вошла в туман, разглядев невдалеке лестницу.

Через некоторое время Ей начали попадаться люди, кого-то Она теряла из виду на фоне постепенно меняющегося рельефа, кто-то исчезал в тумане сам, но были и те, кто, как и Она, шли на Запад.

Одной женщине на лицо было лет тридцать, но на голове была неряшливая копна седых волос, и ужасающе пронзительный взгляд, который она бросила на Нее. Однако выражение ужаса сменилось, лицо скукожилось, как у сбитого столку ребенка, готового вот-вот заплакать, затем все эмоции стерлись с ее лица, и, отвернувшись, женщина пошла позади Нее.

Как-то резко появившийся из тумана мужчина, которого Она, очевидно, знала, но не могла вспомнить имени, пошел к Ней. У него было мелкое лицо с глубоко посаженными глазами, как у мыши. С безразличием он поднял голову, а рука, которую он протянул, была холодной. Он постоял, без тени любопытства глядя ей в глаза, а, потом, все — также, опустив голову, пошел рядом, время от времени исчезая в тумане.

Другие шли дальше, где-то в стороне, туман проявлял их темные силуэты и сразу же поглощал, по частям, будто разжевывая.

Сильное, свербящее чувство чего-то мрачного, силилось в ее голове, но она старалась не думать об этом, продолжая идти… Разговор с врачом выдался тяжелым, вскрывающим темное полотно сплошной мглы, неприкаянности, апатии. Чувство дурноты, беспомощности и глубокого отчаяния от падения в эту бездонную пропасть, выворачивали его душу наизнанку. Временами он думал, что в состоянии справиться со всем этим, но все чаще ловил себя на мысли о бесконечности этой внутренней войны, терзавшей его сердце.