Фандом: Гарри Поттер. Стой! Кто идет?!
326 мин, 28 сек 9978
«Поттер» опять Поттер, вот маски и сорваны.
— Нет, — черт, зачем он вообще приплетает прошлое? — Я не мечтал…
Я мечтал, чтобы ты был рядом, Малфой, почти не думая о грязном. Почти…
— Ах, — он снова кусает в шею, но так странно, присасываясь. — Кого ты дуришь… Если бы не думал об этом тогда, не дрочил бы мне сейчас.
Ему в кайф, я сам физически чувствую его удовольствие и сжимаю влажный член в руке посильнее, совсем забывая про локоть и холод вокруг, мне с ним так жарко.
— Влюбись в меня снова, Поттер, — загнанно дышит, ему трудно даются слова. — Влюбись и дай мне трахнуть тебя еще раз, я ведь никогда…
Он стонет, и я так боюсь, что с этим протяжным стоном забудет мысль. И его лицо так близко… Прикрытые в наслаждении глаза, открытый рот и эти прекрасные тихие звуки. Тянусь к нему, чтобы поцеловать, залезть языком ему в рот, пройтись по небу и пососать его язык, словно член…
— М-м-м, — особо резкий толчок и дрожь, его дрожь…
Он так прекрасен, когда ему очень хорошо, когда ему очень хорошо от оргазма.
— Что ты никогда? — прижимаю его к себе поближе, потому что совсем не хочется отпускать.
— Ха, — он уже посмеивается, — оставь мой член, ох.
Но я не могу оставить, нежно поглаживаю пальцами обмякающую плоть и просто не могу вынуть руку. Не могу убрать, не могу перестать чувствовать.
— Не можешь? Так приятно? — смешок. — Какая привязанность…
Он отстраняется, сам вытаскивая мою руку, и застегивает штаны. Наблюдаю, как палочкой посылает очищающее в паховую зону.
— Что ты никогда, Малфой? — повторяю свой вопрос.
Он убирает палочку и поправляет свою одежду, прежде чем вспомнить про меня. Ставит руки по обе стороны от моей головы и наклоняется, прижимаясь своими губами к моим.
— Что ты никогда? — мне нужен ответ на этот вопрос, невероятно нужен.
Смотрит так, словно насквозь меня видит. Мне удивительно комфортно под этим взглядом, вот бы он с меня вечность внимания не сводил…
— Ответь же, — хватаю его за голову — я готов чуть ли не силой вытрясти из него правду.
— Я никогда не кончал так же сильно, как тогда… — внутри меня всё клокочет, а он продолжает: — На шестом курсе, когда ты заставил меня сделать это с тобой.
— Хватит, — не могу это слушать, я отказываюсь вспоминать прошлое.
— Ну чего ты вертишься, — издевается надо мной. — Это ведь было, это ведь правда. Помнишь, как ты заставил меня трахнуть себя, а? Помнишь, как плакал подо мной? Помнишь…
— Замолчи! — отталкиваю его. — Ничего не помню.
— Жаль, потому что я помню очень хорошо. И знаешь, я ведь жалею… — выводит меня из себя, — жалею, что тогда был так глуп.
Стою, как завороженный, умом понимая, что надо проваливать отсюда, но не могу.
— Глуп, что отталкивал тебя, — усмешка, — не подозревая, что с тобой так хорошо кончается.
Он смеется, марая школьное прошлое окончательно. Лучше бы он жалел о насилии в отношении меня, а не о том, что не попользовался всласть.
— Да пошел ты, — и прежде чем трансгрессировать, добавляю, не понимая зачем: — Друг.
Оказываюсь перед дверями собственного дома, и настроение такое, что хочется напиться снова. Все настолько хорошо и плохо. Он так близок и в тоже время чертовски далек… Мне же не тело его нужно, не только тело…
«Влюбись в меня снова, Поттер»…
«А я тебя разве переставал любить?»
«Я приручу его… Мой исход нашей дружбы».
У меня есть самый мощный рычаг давления на него из всех возможных — деньги. То, что ценит Малфой превыше всего — благосостояние, которое у меня в избытке, а у него… Есть и на меня также самый мощный рычаг давления — мои чувства. По иронии, чувства — то, что превыше всего для меня, и их у меня никогда не было счастливых.
Если я немного подавлю на его пустые карманы, он сразу же надавит на мое не пустое сердце. Правда, он уже это сделал, но я не спешу сделать свой ход в этой «давилке», это может слишком плохо кончиться для нас обоих. А значит, нужно искать другой, безболезненный вариант, и я бы нашел, если бы не ощущал так рьяно, что есть нехватка одного элемента, чудовищно важного, — времени.
Я чувствую, что Драко уже что-то натворил, и сделай я шаг в темноте, только усугублю наше положение. У меня, на беду, только один план — выждать, посмотреть, увидеть, как он расставил фишки. И только после этого… Но как же пугает, что Драко поставил всё, и это будет для меня концом. А ведь будет…
Мне хочется сбежать, и я мог бы. Правда мог бы уехать, покончив со всем разом, но не хочу походить на него ни одним своим поступком.
В то время как он дает мне горькие поцелуи, я в каждый вкладываю душу. В то время как он рассчитывает каждое свое движение в мою сторону, я старательно сохраняю их в памяти. Потому что долго это не продлится, он успел расставить ловушки раньше меня, задумавшего сделать то же самое.
В школе я опередил его, воспользовавшись его слабостью и неведеньем, сейчас он проделал то же самое уже со мной. И он, кажется, забыл, как плохо это кончилось для меня.
— Нет, — черт, зачем он вообще приплетает прошлое? — Я не мечтал…
Я мечтал, чтобы ты был рядом, Малфой, почти не думая о грязном. Почти…
— Ах, — он снова кусает в шею, но так странно, присасываясь. — Кого ты дуришь… Если бы не думал об этом тогда, не дрочил бы мне сейчас.
Ему в кайф, я сам физически чувствую его удовольствие и сжимаю влажный член в руке посильнее, совсем забывая про локоть и холод вокруг, мне с ним так жарко.
— Влюбись в меня снова, Поттер, — загнанно дышит, ему трудно даются слова. — Влюбись и дай мне трахнуть тебя еще раз, я ведь никогда…
Он стонет, и я так боюсь, что с этим протяжным стоном забудет мысль. И его лицо так близко… Прикрытые в наслаждении глаза, открытый рот и эти прекрасные тихие звуки. Тянусь к нему, чтобы поцеловать, залезть языком ему в рот, пройтись по небу и пососать его язык, словно член…
— М-м-м, — особо резкий толчок и дрожь, его дрожь…
Он так прекрасен, когда ему очень хорошо, когда ему очень хорошо от оргазма.
— Что ты никогда? — прижимаю его к себе поближе, потому что совсем не хочется отпускать.
— Ха, — он уже посмеивается, — оставь мой член, ох.
Но я не могу оставить, нежно поглаживаю пальцами обмякающую плоть и просто не могу вынуть руку. Не могу убрать, не могу перестать чувствовать.
— Не можешь? Так приятно? — смешок. — Какая привязанность…
Он отстраняется, сам вытаскивая мою руку, и застегивает штаны. Наблюдаю, как палочкой посылает очищающее в паховую зону.
— Что ты никогда, Малфой? — повторяю свой вопрос.
Он убирает палочку и поправляет свою одежду, прежде чем вспомнить про меня. Ставит руки по обе стороны от моей головы и наклоняется, прижимаясь своими губами к моим.
— Что ты никогда? — мне нужен ответ на этот вопрос, невероятно нужен.
Смотрит так, словно насквозь меня видит. Мне удивительно комфортно под этим взглядом, вот бы он с меня вечность внимания не сводил…
— Ответь же, — хватаю его за голову — я готов чуть ли не силой вытрясти из него правду.
— Я никогда не кончал так же сильно, как тогда… — внутри меня всё клокочет, а он продолжает: — На шестом курсе, когда ты заставил меня сделать это с тобой.
— Хватит, — не могу это слушать, я отказываюсь вспоминать прошлое.
— Ну чего ты вертишься, — издевается надо мной. — Это ведь было, это ведь правда. Помнишь, как ты заставил меня трахнуть себя, а? Помнишь, как плакал подо мной? Помнишь…
— Замолчи! — отталкиваю его. — Ничего не помню.
— Жаль, потому что я помню очень хорошо. И знаешь, я ведь жалею… — выводит меня из себя, — жалею, что тогда был так глуп.
Стою, как завороженный, умом понимая, что надо проваливать отсюда, но не могу.
— Глуп, что отталкивал тебя, — усмешка, — не подозревая, что с тобой так хорошо кончается.
Он смеется, марая школьное прошлое окончательно. Лучше бы он жалел о насилии в отношении меня, а не о том, что не попользовался всласть.
— Да пошел ты, — и прежде чем трансгрессировать, добавляю, не понимая зачем: — Друг.
Оказываюсь перед дверями собственного дома, и настроение такое, что хочется напиться снова. Все настолько хорошо и плохо. Он так близок и в тоже время чертовски далек… Мне же не тело его нужно, не только тело…
«Влюбись в меня снова, Поттер»…
«А я тебя разве переставал любить?»
22-ая глава
POV Гарри«Я приручу его… Мой исход нашей дружбы».
У меня есть самый мощный рычаг давления на него из всех возможных — деньги. То, что ценит Малфой превыше всего — благосостояние, которое у меня в избытке, а у него… Есть и на меня также самый мощный рычаг давления — мои чувства. По иронии, чувства — то, что превыше всего для меня, и их у меня никогда не было счастливых.
Если я немного подавлю на его пустые карманы, он сразу же надавит на мое не пустое сердце. Правда, он уже это сделал, но я не спешу сделать свой ход в этой «давилке», это может слишком плохо кончиться для нас обоих. А значит, нужно искать другой, безболезненный вариант, и я бы нашел, если бы не ощущал так рьяно, что есть нехватка одного элемента, чудовищно важного, — времени.
Я чувствую, что Драко уже что-то натворил, и сделай я шаг в темноте, только усугублю наше положение. У меня, на беду, только один план — выждать, посмотреть, увидеть, как он расставил фишки. И только после этого… Но как же пугает, что Драко поставил всё, и это будет для меня концом. А ведь будет…
Мне хочется сбежать, и я мог бы. Правда мог бы уехать, покончив со всем разом, но не хочу походить на него ни одним своим поступком.
В то время как он дает мне горькие поцелуи, я в каждый вкладываю душу. В то время как он рассчитывает каждое свое движение в мою сторону, я старательно сохраняю их в памяти. Потому что долго это не продлится, он успел расставить ловушки раньше меня, задумавшего сделать то же самое.
В школе я опередил его, воспользовавшись его слабостью и неведеньем, сейчас он проделал то же самое уже со мной. И он, кажется, забыл, как плохо это кончилось для меня.
Страница 62 из 83
