Бездна взывает к бездне

Я даже не успеваю пошевелить пересохшим во рту языком, как он испаряется. А я ведь хотел попрощаться. Жаль.

— Это было грубо, — констатирую я и возобновляю шаг по улице.

— Все равно, — его голос рядом. — Главное, он наконец свалил, весь вечер только это и ждал.

— Как он мог уйти, если ты с ним болтал в баре без передышки?

— Ревность? — смешок. — Мне приятно.

— Нет, но… — как бы спросить? — А кто подарил тебе розу, ну тогда?

— Розу? — напускное удивление. — А-а-а, та роза. Никто. Я купил ее для тебя.

Ложь, она же режет не хуже правды. Зачем он мне врёт? Зачем так много врёт?

— И где же ты ее купил?

— Там же, где и все покупают цветы, — он останавливается и задирает голову, — надоело.

Тоже останавливаюсь и смотрю, как его горячие выдохи превращаются в пар. Когда я хочу спросить, что же ему надоело, он снова произносит:

— Как же надоело, — и хватает меня за руку.

Тянет за собой в темный переулок, и я еле перебираю ногами по снегу, бредя за ним.

Толкает меня в кирпичную стену, и прижимает к ней, буквально наваливаясь на меня всем телом. Трудно дышать от его близости, от его выходок, да черт, мне просто трудно дышать от него. Замираю, когда холодные губы касаются моих, и словно по приказу пропускаю горячий язык в свой рот. Приятно, невероятно приятно отвечать на его страстный поцелуй. Забываюсь под его напором и нежностью, пока не чувствую, как его руки расстегивают мою мантию.

— Остановись, холодно, — хотя я этого не чувствую, я горю.

— Потерпишь, — рука скользит к паху и сжимается на моем вставшем члене. — Тем более, ты возбужден.

Драко усмехается и поглаживает мою плоть через ткань… Смотрю на него, такого азартного, и пытаюсь понять — осознает ли он, в какую воду погружается? Он хоть понимает, что делает?

— Зачем? — возбуждение почти пропадает, когда меня резко разворачивают лицом к стене.

Под щекой холод, в голове пивной сумбур, что не успел выветриться, а Драко прижимается ко мне сзади. Трется своим вставшим членом о мою задницу, и до меня доходит, что он вознамерился меня трахнуть. Серьезно, он, черт побери, не шутит!

— Прекрати! — пытаюсь оттолкнуть его, но это не так-то легко сделать, — Драко, черт, хватит!

— Заткнись!

«Заткнись! Просто заткнись!»

— Просто стой и молчи, — хватает поперек живота и прижимает к себе только сильнее.

— Я не собираюсь стоять и молчать в такой позе, — упираюсь руками в стену, чтобы оттолкнуться, и это делает меня с Драко еще ближе. — Ты псих.

Мне все же удается выбраться из неудобного положения, пихнув его локтем со всей силы. Но не долго я радуюсь, потому что Малфой хватает меня за кисть и заламывает руку.

Дело перерастает в настоящую потасовку, когда я хватаю его за горло, препятствуя тому, чтобы он снова уткнул меня в стену. Малфоя это не устраивает, и он делает серьезную вещь — выворачивает мне руку так, что я чуть не кричу, и таким образом ставит на колени. Хватка слабее не становится, в локте хрустнуло.

— Что ты творишь? Озверел? — пытаюсь вырвать руку, но взвываю от того, что Малфой сжимает крепче и давит, давит.

— Будь паинькой, — наклоняется, и его ухмылка пугает меня до дрожи. — Я не собираюсь и сегодня уйти домой ни с чем.

— Я…

Поцелуем это не назвать, потому что он кусает меня за нижнюю губу и оттягивает ее зубами.

— Смирись, — он отпускает мою кисть и, признаться, вовремя, а то я уже руку не чувствовал.

Поднимаюсь, и Малфой снова придавливает меня к стене. Ладно хоть не разворачивает…

— Зачем ты так? — говорю я прежде, чем он проводит языком по моим губам и проскальзывает меж них.

Отвечаю на его поцелуй, потому что скользить своим языком по его намного лучше грубости. Зачем он так опошливает мою любовь своем нетерпением? Зачем он приносит в мои нежные чувства свою никуда не девшуюся жестокость? Зачем? Он же мне душу выворачивает… Или это делает то самое пиво?

— Подрочи мне, — шепчет мне в губы. — Раз дать не можешь.

Мне мерзко, всему моему естеству, всей моей природе мерзко, но кажется, я все равно его принимаю. Иначе не объяснить, почему моя рука расстегивает его мантию и проскальзывает в теплоту.

Спускаюсь дрожащими пальцами вниз и нащупываю молнию, с которой очень трудно справиться. Она слишком натянута.

— Ах, хватит елозить, — Малфой поглаживает мои бедра и поднимается выше, — давай же.

Его дыхание, горячее, щекочущее дыхание мне в шею разгоняет возбуждение в моей крови. Я почти стону, когда моя рука наконец проскальзывает к нему в трусы.

Больно. Локоть сильно болит, и от этого дрочу я рывками, но Малфоя устраивает. Кусает меня в шею и начинает наваливаться на меня, придавливая к стене. Просто сжимаю его член, потому что от так близко что водить по нему невозможно.

— Отодвинься, — шепчу и получаю за это еще один укус, гораздо болезненнее, с оттягиванием кожи.

— Разве не хорошо, а? — начинает толкаться мне в руку, и у меня от возбуждения в животе как спираль сжимается. — Разве так не хорошо, Поттер? Тебе ведь приятно ощущать мой член в руке, да? В школе ты о таком только и мечтал.