Фандом: Гарри Поттер. Стой! Кто идет?!
326 мин, 28 сек 9981
Больно.
— Все пишут только об одном, — бросает на стол свежий выпуск «Дар мага», и я невольно удивляюсь, что даже рекламная газета освещает, а скорее обсасывает, мельчайшие крохи дела о краже Мозеса (Малфоя вообще-то, но об этой «крохе» они не знают). — И я не верю, что ты не знал о происходящем. И в тоже время я не могу понять, как ты допустил это?
Джинни на взводе. Будто это я ее обокрал! Или будто Малфой лишь ее одну оставил в дураках. Джинни волнует произошедшее так, словно она в центре событий была.
— И почему ты молчишь? — подходит к окну, и я словно стою по ту сторону от него — вижу ее бледное лицо прямо перед собой. — Почему? Мозес правда воровал? И неужели он своровал в таком размере? — нервно проводит рукой по волосам и оборачивается ко мне и выглядит при этом по-настоящему неуравновешенной. Может, она сейчас расплачется? — Что теперь будет с тобой?
— Со мной? — касаюсь уголков газеты, проверяя толщину выпуска. Толще, чем обычно, больше букв и больших заголовков, а на первой странице Мозес — смеющийся и приподнимающий шляпу. Да, на этой колдографии он заключен в вечно приветствующий жест. — Со мной все будет хорошо.
— Ты уверен? — она мне не верит. — А я думаю, тебя как минимум уволят. — Ну вот, снова слезы на глазах! — Уволят! Ты только вдумайся, Гарри! Ты будешь первым Начальником Аврората, вылетевшего с треском с кресла за то, что покрывал друга-вора! Досиделся с Мозесом, доболтался?! — она неуклюже вытирает ладонями глаза, и теперь они выглядят раздраженно-красными.
Рассказать ей, что мне ничего не грозит? Рассказать, почему этот кошмар меня не коснется?
— На самом деле я сегодня хотела сообщить не это, — голос удивительно тихий после всплеска и спокойный настолько, что кажется, вода замерзает, а не Джинни говорит. — Жаль, что совпало.
— Совпало? — чувствую себя гораздого большим дураком, чем при последнем разговоре с Малфоем.
Медленно идет ко мне, чтобы сесть рядом и как от безысходности опускает глаза в пол.
— Я ухожу от тебя.
Странно. Странно всегда лучше, чем больно, но мне в равной степени не нравятся эти два ощущения. Как же быстро рушится мир. Только отлетает один кусочек, и всё… разваливается за считанные дни. Почему?
— Рон рассказал, какая «дружба» связывает тебя и Малфоя, — шмыгает носом, — как ты любишь его. А еще… я нашла ту папку.
— Папку? — спрашиваю, но уже понимаю, про какую именно идет речь.
— Да, папку, где собрано все про Малфоя, его фотографии и факты, все эти мелочи, подробности… — ее немного трясет то ли от омерзения, то ли от гнева. — Я ее сожгла, когда у м… — запинается и, не меняя жесткости тона, добавляет для отмашки, словно страхуется, если кто-то ведет запись наших слов: — Извини за это.
Она поднимается и закатывает рукава свитера, моего свитера, который она так любит носить дома.
— Я соберу вещи.
— К кому ты уходишь? — спрашиваю, потому что знаю, что Джинни слишком спокойна для человека, после стольких лет уходящего в никуда.
— Я поживу у родителей некоторое время, — выходит из гостиной и идет к лестнице, я не могу не следовать за ней.
— Джинни, я понимаю, что все это ужасно, но… — так хочется схватить ее, — с Малфоем ничего нет… И не было никогда. Да, я собирал информацию про него, но… И это ничего не значит.
Если бы у нее никого не было, она бы сейчас кинулась мне на шею и зашептала бы извинения. Да, если бы у нее никого не было, она бы и не ушла.
Мне трудно во все это поверить. Как-то медленно начинает доходить, что она не шутит, что та, которая, казалось, приклеена ко мне, уходит. Как же так? Я не хочу быть совсем один.
— Не уходи, — хватаю ее за руку, но потянуть на себя не смею. — Пожалуйста, не оставляй меня.
В такие тяжелые для меня дни.
Так и застываем нелепо: я держу ее, не давая подняться выше по ступенькам, а она смотрит на меня со слезами на глазах. Чувствую, что сомневается еще.
— Я… Это же идиотизм! — она пытается вырвать руку, но я слишком сильно этого не хочу. — Ты любишь этого придурка, который всегда будет тебе врагом. Тебе нравится жить и мучиться, а я больше не могу.
Я тоже больше не могу! Тоже! Я готов оставить Малфоя, вечно играющего в игры, в слишком плохие игры. Я готов жениться! Я готов иметь другую жизнь и не пересекаться с ним! Правда! Не хочу больше мучиться, не могу складывать жизнь из мучений! Тоже!
Ну почему именно в этот момент она уходит? Я же так… Я же по-особенному любил Джинни за ее верность. Я же правда приготовился быть с ней до конца.
23-я глава
POV Гарри— Все пишут только об одном, — бросает на стол свежий выпуск «Дар мага», и я невольно удивляюсь, что даже рекламная газета освещает, а скорее обсасывает, мельчайшие крохи дела о краже Мозеса (Малфоя вообще-то, но об этой «крохе» они не знают). — И я не верю, что ты не знал о происходящем. И в тоже время я не могу понять, как ты допустил это?
Джинни на взводе. Будто это я ее обокрал! Или будто Малфой лишь ее одну оставил в дураках. Джинни волнует произошедшее так, словно она в центре событий была.
— И почему ты молчишь? — подходит к окну, и я словно стою по ту сторону от него — вижу ее бледное лицо прямо перед собой. — Почему? Мозес правда воровал? И неужели он своровал в таком размере? — нервно проводит рукой по волосам и оборачивается ко мне и выглядит при этом по-настоящему неуравновешенной. Может, она сейчас расплачется? — Что теперь будет с тобой?
— Со мной? — касаюсь уголков газеты, проверяя толщину выпуска. Толще, чем обычно, больше букв и больших заголовков, а на первой странице Мозес — смеющийся и приподнимающий шляпу. Да, на этой колдографии он заключен в вечно приветствующий жест. — Со мной все будет хорошо.
— Ты уверен? — она мне не верит. — А я думаю, тебя как минимум уволят. — Ну вот, снова слезы на глазах! — Уволят! Ты только вдумайся, Гарри! Ты будешь первым Начальником Аврората, вылетевшего с треском с кресла за то, что покрывал друга-вора! Досиделся с Мозесом, доболтался?! — она неуклюже вытирает ладонями глаза, и теперь они выглядят раздраженно-красными.
Рассказать ей, что мне ничего не грозит? Рассказать, почему этот кошмар меня не коснется?
— На самом деле я сегодня хотела сообщить не это, — голос удивительно тихий после всплеска и спокойный настолько, что кажется, вода замерзает, а не Джинни говорит. — Жаль, что совпало.
— Совпало? — чувствую себя гораздого большим дураком, чем при последнем разговоре с Малфоем.
Медленно идет ко мне, чтобы сесть рядом и как от безысходности опускает глаза в пол.
— Я ухожу от тебя.
Странно. Странно всегда лучше, чем больно, но мне в равной степени не нравятся эти два ощущения. Как же быстро рушится мир. Только отлетает один кусочек, и всё… разваливается за считанные дни. Почему?
— Рон рассказал, какая «дружба» связывает тебя и Малфоя, — шмыгает носом, — как ты любишь его. А еще… я нашла ту папку.
— Папку? — спрашиваю, но уже понимаю, про какую именно идет речь.
— Да, папку, где собрано все про Малфоя, его фотографии и факты, все эти мелочи, подробности… — ее немного трясет то ли от омерзения, то ли от гнева. — Я ее сожгла, когда у м… — запинается и, не меняя жесткости тона, добавляет для отмашки, словно страхуется, если кто-то ведет запись наших слов: — Извини за это.
Она поднимается и закатывает рукава свитера, моего свитера, который она так любит носить дома.
— Я соберу вещи.
— К кому ты уходишь? — спрашиваю, потому что знаю, что Джинни слишком спокойна для человека, после стольких лет уходящего в никуда.
— Я поживу у родителей некоторое время, — выходит из гостиной и идет к лестнице, я не могу не следовать за ней.
— Джинни, я понимаю, что все это ужасно, но… — так хочется схватить ее, — с Малфоем ничего нет… И не было никогда. Да, я собирал информацию про него, но… И это ничего не значит.
Если бы у нее никого не было, она бы сейчас кинулась мне на шею и зашептала бы извинения. Да, если бы у нее никого не было, она бы и не ушла.
Мне трудно во все это поверить. Как-то медленно начинает доходить, что она не шутит, что та, которая, казалось, приклеена ко мне, уходит. Как же так? Я не хочу быть совсем один.
— Не уходи, — хватаю ее за руку, но потянуть на себя не смею. — Пожалуйста, не оставляй меня.
В такие тяжелые для меня дни.
Так и застываем нелепо: я держу ее, не давая подняться выше по ступенькам, а она смотрит на меня со слезами на глазах. Чувствую, что сомневается еще.
— Я… Это же идиотизм! — она пытается вырвать руку, но я слишком сильно этого не хочу. — Ты любишь этого придурка, который всегда будет тебе врагом. Тебе нравится жить и мучиться, а я больше не могу.
Я тоже больше не могу! Тоже! Я готов оставить Малфоя, вечно играющего в игры, в слишком плохие игры. Я готов жениться! Я готов иметь другую жизнь и не пересекаться с ним! Правда! Не хочу больше мучиться, не могу складывать жизнь из мучений! Тоже!
Ну почему именно в этот момент она уходит? Я же так… Я же по-особенному любил Джинни за ее верность. Я же правда приготовился быть с ней до конца.
Страница 65 из 83
