CreepyPasta
Тысячи страшных историй из жизни, которых, возможно, и не было...

Безмолвный холм

Думаю, что каждый писатель, рано или поздно, проходит через этап фан-фикшен. Или, попросту говоря, через этап подражательства — когда чужой мир пленяет настолько, что невозможно побороть в себе искушение прогуляться по его тропинкам.

153 мин, 7 сек 3625
«Псих. Все люди тут — психи. Только монстры кажутся уместными. Интересно, а как я выгляжу в глазах остальных? Безумец, ищущий мёртвую жену… Я такой же ненормальный, как и все? Не знаю… Я просто не знаю».

Когда-то это помещение являлось столовой. На одной из боковых стен было меню, написанное мелом на зеленой школьной доске. Но вот что странно — там стояло число, 18 марта 1956 года, когда наверху, в журнале, стояла дата начала девятнадцатого века. Джеймс отчетливо это помнил.

— Что за чёрт?

На доске также были перечислены блюда, которые будто издевались над ним, дразня пустой желудок: горячий чилли, банановый пудинг, франкфуртские рулеты… Когда в тюрьме готовили такие обеды? Впрочем, если и готовили, сейчас от них даже запаха не осталось.

Джеймс прошел в дальний конец помещения, где вроде бы висело зеркало. Но его отражения там не было. Он подошел ближе и протянул руку…

«Это не зеркало»…

КАРТИНА, на которой изображена столовая в мельчайших подробностях, включая труп с простреленной головой…

Но, но… КАК??? Каким образом на картине оказалось тело…?

Присмотревшись внимательнее, он заметил отличия — совсем незначительные, но пугающие до дрожи. Одежда на трупе была совсем другая.

«Какого чёрта на картине нарисована моя одежда?!»

***

В коридоре за столовой было темно. Очень. И подозрительные шумы доносились из этого мрака, — словно острые когти скребли металл.

В темноте очертились контуры врага, обуреваемого желанием смерти непрошеного гостя. На счастье Джеймса, оно было неуклюжим, и когда до человека осталось метров пятнадцать, существо задело ногой выступающий из стены огрызок трубы и рухнуло на пол.

Но Джеймс знал, что тварь скоро поднимется, и поэтому, вскинув пистолет, вогнал несколько пуль в распластавшееся тело.

Однако звуки не прекратились, — скорее усилились. Захрипело и радио — с запозданием, как и всегда.

Выстрел во тьму, еще один. Тихое хлюпанье, когда свинец врубался во что-то мягкое и живое…

Кажется, в пистолете не осталось патронов, и теперь Джеймс точно знал что ему делать — бежать, бежать пока есть силы. Уже в движении он выкинул пустую обойму и вставил новую.

***

Первая дверь, встретившаяся на его пути, была заперта, но вторая поддалась сразу. Он вбежал внутрь и заперся, подперев ручку куском ржавой арматуры.

Это была подсобка — по всему потолку шла череда труб, внутри которых слышалось еле слышное шуршание.

«Крысы».

Кроме шуршания, единственным звуком в комнате был стук мерно падающих капель. В луче фонаря они напоминали бусинки красного жемчуга. Вековая ржавчина окрасила воду в неестественно яркий цвет.

В дверь ударили. Сила атаки была столь велика, что арматура согнулась, а в замке хрустнул металл.

Джеймс оглядел комнатку, но выхода не было.

Удар в дверь повторился, и подпорка лопнула с диким лязгом. Ещё одна попытка — и всё.

Глаза снова пробежались по интерьерам в поисках спасения. Через мгновение взгляд остановился на небольшой решётке, крепившейся к противоположной от двери стене. Джеймс спрятал пистолет и схватил подвернувшийся металлический табурет. Решётка сдалась с двух ударов, и мужчина отбросил погнутую железку в сторону. Когда на дверь обрушился очередной удар, Джеймс уже перебрался в смежную комнату, с трудом перевалившись через образовавшееся «окно».

Дальше была целая череда бойлерных, пол которых был завален непонятными железками, остатками паровых котлов и обрывками истлевшей одежды. Джеймс обыскивал каждую комнату, в тайной надежде обнаружить что-нибудь полезное. Вскоре удача улыбнулась ему — фонарь упёрся в табличку «Оружейная».

Все полки в комнате были сломаны, ящики из-под патронов пусты, стекло, за которым находились ружья, — выбито. Два ружья из трех были в нерабочем состоянии: ствол одного изогнут буквой «г», а у другого он просто отсутствовал.

Но с третьим все было в порядке.

Мужчина повертел находку в руках. Хорошее приобретение — надёжная вещь, подходящая убойная сила, целый коробок патронов, которые он тут же разложил по карманам.

Ружьё зажато в руках, а пистолет заткнут за пояс — можно уходить. Но тут что-то привлекло его внимание.

Журнал. Относительно новый — бумага даже не успела пожелтеть, а обложка — покрыться пылью…

«Озеро Толука — излюбленное место туристов. Но чистое и красивое озеро имеет также и обратную сторону. Вероятно, это будет выглядеть как обычная история о призраках, которую можно услышать в любом из старых городов страны. Но эта история — не легенда, а чистая правда.»

В один туманный ноябрьский день 1918 года, корабль «Маленькая Баронесса» с туристами на борту не вернулся в порт. В газетной статье позже написали:«Скорее всего, судно утонуло по какой-то неизвестной причине. Но несмотря на усиленные поиски, ни один фрагмент судна и ни одно из тел 14-ти пассажиров и команды не найдены и по сей день…»

В 1939 произошел подобный инцидент«… — дальше несколько страниц отсутствовали.»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 30 из 43
Насколько страшно?
Оценок пока нет
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии
Вечер создан для историй, которые читают до конца...
Из той же бездны
Город зомби и «Ночная Рубашка»
Уткин Андрей Андреевич Мистика и фантастика
— Простите, — подошёл к проводящим медовый месяц молодожёнам какой-то юноша, — у вас сигаретки не найдётся?
Другой страх
Gantz-Osaka: Двадцать один грамм информации
Шовкун Егор Анатолиевич Фанфики, персонажи крипипасты
Все совпадения с реальными или выдуманными людьми, событиями или зарегистрированными торговыми марками — намеренные, но без злого умысла. А вот совпадение с сюжетом канона — чистая…
Без предупреждения
Неразложившаяся рука давно умершего младенца
Виктория Вавилова Случайная история
Венгрия. Во время раскопок могил на средневековом кладбище археологи нашли маленькую детскую ручку, которая, пролежав в земле не одно столетие, позеленела и не разложилась…