Фандом: Гарри Поттер. Рон проснулся в отличном настроении. С кухни тянуло запахом сдобы с корицей и свежемолотого кофе, но абсолютная тишина недвусмысленно намекала, что дома никого нет.
11 мин, 51 сек 2567
Его голос звучал абсолютно равнодушно, смотрел Гарри… — нет, аврор Поттер! — куда-то в сторону, и Рон понял, что тот поверил в его виновность.
— Гарри! Я ничего не делал!
— В ваших интересах воздержаться от заявлений в отсутствии адвоката, — всё так же холодно произнёс Гарри и кивнул сопровождавшим его аврорам.
Рон и пикнуть не успел, как оказался в помещениях Аврората.
Никто не слушал его уверений в невиновности. Никто даже не смотрел на него. Как Рон ни просил — к нему так и не пустили ни жену, ни родных, ни лучшего друга. Не заметить отсутствие виновника торжества те не могли, а думать о том, что они сами не пожелали явиться, Рон категорически не хотел.
Некоторое время Рональд терпеливо ждал объяснений и извинений, но время шло, а в коридоре, ведущем к камерам, шагов не раздавалось. Устав от тишины, взволнованный недоразумением, он стал звать охранников, но всё, чего добился — это ругани от других задержанных.
Пришли за ним лишь утром.
— Вы вообще в курсе, кто я? — злой, невыспавшийся и голодный, Рон яростно накинулся на визитёра.
— Убийца, — холодно усмехнулся аврор и, пока Рон хлопал глазами, не зная, как реагировать, скрутил ему руки за спиной. — Шагай, кретин.
И Рональд зашагал — больше ему ничего не оставалось.
Следующие несколько дней слились в один непрекращающийся кошмар. Его никто не слушал, к нему никого не пускали, а его самого — не выпускали. Апофеозом безумия стало заседание Визенгамота, где несколько пожилых незнакомцев под председательством отворачивающегося Кингсли вынесли вердикт:
— Виновен.
— Да вы с ума сошли! — заорал Рон, за что его тут же приложили Ступефаем.
В себя он пришёл уже в камере Азкабана.
— А я смотрю: ты, не ты? — это было первым, что он услышал. — Да не дёргайся ты так, — хихикнул смутно знакомый голос, когда Рон попытался вскочить на ноги.
Наконец ему удалось подчинить затёкшие от долгой неподвижности конечности и обернуться. Ясности это не добавило.
— Ты кто? — истерично воскликнул Рон, увидев перед собой страшного бородатого мужика в тряпье.
— Ты дурак, что ли? — обиделся неизвестный, покрутив пальцем у виска. Подождав ответа и не получив его, он обеспокоенно прижался к решётке, чтобы лучше видеть: — Серьёзно, Уизли? Ты не узнаёшь меня?
— Н-нет.
— Вряд ли я так уж изменился… Ты тут за что?
— За убийство Лаванды, — честно ответил Рон. Он хотел добавить, что это недоразумение, но незнакомец заржал, как молодой кентавр, и Рону пришлось ждать.
— Ой, не могу!
— Ты кто вообще такой?! — разозлился Рональд. — Думаешь, мне смешно?!
— Думаю, ты идиот, рыжий, — абсолютно серьёзно произнёс сокамерник без намёка на недавнее веселье. — Присмотрись, неужели не узнаешь?
— Э-э-э… — что-то знакомое в облике мужчины определённо было, но узнавания так и не произошло.
— М-да. Симус я. Финниган. Теперь — узнаешь?
Рон шокированно застыл, вытаращив глаза.
— Симус?!
Финниган хихикнул.
— Ага. А знаешь, за что я тут?
— За что? — машинально переспросил Рон, хотя ему не очень-то было интересно.
— За убийство Лаванды Браун, — торжественно произнёс Симус и снова рассмеялся. — Я жениться на ней не захотел. Она ждала, ждала, да и отомстила.
— Но… Как?
Финниган пожал плечами.
— До сих пор ломаю голову. Как ты понимаешь, я её не убивал…
— Я тоже!
— А жаль. Эта ведьма смерть заслужила. Не стоило спасать её ещё тогда, от оборотня. Мы хоть и маги, Библия плохого не посоветует.
— Ты о чём? — обречённо спросил Рон, устав удивляться.
— Книга Исход: «Ворожеи не оставляй в живых».
Стук в двери отвлёк Гарри от чтения материалов дела. С силой проведя ладонями по лицу, он выдохнул и, придав себе деловой вид, крикнул:
— Войдите!
Увидев бочком протискивающуюся Гермиону, он вскочил из-за стола.
— Гарри, я…
— Зачем ты пришла? — крепко обняв подругу, он нахмурился. — Только изводишь себя понапрасну.
— Гарри… Ничего нового?
В покрасневших не только от бессонных ночей глазах Гермионы плескалась такая надежда, что он почувствовал себя последним предателем, когда отрицательно покачал головой.
— Улики, свидетельские показания, отсутствие алиби и элементарных объяснений… Прости, Гермиона, он — виновен.
— Он изменял мне, — на её глаза навернулись слёзы, но Гермиона ожесточённо стёрла их тыльной стороной ладони. — Расскажи мне.
— Ты уверена? Заявление подала Парвати Патил. То есть уже не Патил, впрочем, неважно… Все эти годы они с Браун продолжали дружить, так что она забеспокоилась первой. О связи с Роном она, естественно, знала с самого начала, но, поскольку тот обещал бросить тебя и жениться на Лаванде… Эти сплетницы, оказывается, умеют держать язык за зубами, — Гарри сделал паузу, надеясь, что Гермиона остановит его, но та слушала внимательно и явно не собиралась отступать. — Мы прибыли на место и… Просто поверь, ладно?
— Что говорит Рон?
— Ничего, — он отвернулся, а потом и отошёл от неё. — Твердит о невиновности, мол, Лаванда сама упала. Но синяки… Послушай, я понимаю, тебе трудно поверить, ведь Рон и для меня много значил…
— Гарри! Я ничего не делал!
— В ваших интересах воздержаться от заявлений в отсутствии адвоката, — всё так же холодно произнёс Гарри и кивнул сопровождавшим его аврорам.
Рон и пикнуть не успел, как оказался в помещениях Аврората.
Никто не слушал его уверений в невиновности. Никто даже не смотрел на него. Как Рон ни просил — к нему так и не пустили ни жену, ни родных, ни лучшего друга. Не заметить отсутствие виновника торжества те не могли, а думать о том, что они сами не пожелали явиться, Рон категорически не хотел.
Некоторое время Рональд терпеливо ждал объяснений и извинений, но время шло, а в коридоре, ведущем к камерам, шагов не раздавалось. Устав от тишины, взволнованный недоразумением, он стал звать охранников, но всё, чего добился — это ругани от других задержанных.
Пришли за ним лишь утром.
— Вы вообще в курсе, кто я? — злой, невыспавшийся и голодный, Рон яростно накинулся на визитёра.
— Убийца, — холодно усмехнулся аврор и, пока Рон хлопал глазами, не зная, как реагировать, скрутил ему руки за спиной. — Шагай, кретин.
И Рональд зашагал — больше ему ничего не оставалось.
Следующие несколько дней слились в один непрекращающийся кошмар. Его никто не слушал, к нему никого не пускали, а его самого — не выпускали. Апофеозом безумия стало заседание Визенгамота, где несколько пожилых незнакомцев под председательством отворачивающегося Кингсли вынесли вердикт:
— Виновен.
— Да вы с ума сошли! — заорал Рон, за что его тут же приложили Ступефаем.
В себя он пришёл уже в камере Азкабана.
— А я смотрю: ты, не ты? — это было первым, что он услышал. — Да не дёргайся ты так, — хихикнул смутно знакомый голос, когда Рон попытался вскочить на ноги.
Наконец ему удалось подчинить затёкшие от долгой неподвижности конечности и обернуться. Ясности это не добавило.
— Ты кто? — истерично воскликнул Рон, увидев перед собой страшного бородатого мужика в тряпье.
— Ты дурак, что ли? — обиделся неизвестный, покрутив пальцем у виска. Подождав ответа и не получив его, он обеспокоенно прижался к решётке, чтобы лучше видеть: — Серьёзно, Уизли? Ты не узнаёшь меня?
— Н-нет.
— Вряд ли я так уж изменился… Ты тут за что?
— За убийство Лаванды, — честно ответил Рон. Он хотел добавить, что это недоразумение, но незнакомец заржал, как молодой кентавр, и Рону пришлось ждать.
— Ой, не могу!
— Ты кто вообще такой?! — разозлился Рональд. — Думаешь, мне смешно?!
— Думаю, ты идиот, рыжий, — абсолютно серьёзно произнёс сокамерник без намёка на недавнее веселье. — Присмотрись, неужели не узнаешь?
— Э-э-э… — что-то знакомое в облике мужчины определённо было, но узнавания так и не произошло.
— М-да. Симус я. Финниган. Теперь — узнаешь?
Рон шокированно застыл, вытаращив глаза.
— Симус?!
Финниган хихикнул.
— Ага. А знаешь, за что я тут?
— За что? — машинально переспросил Рон, хотя ему не очень-то было интересно.
— За убийство Лаванды Браун, — торжественно произнёс Симус и снова рассмеялся. — Я жениться на ней не захотел. Она ждала, ждала, да и отомстила.
— Но… Как?
Финниган пожал плечами.
— До сих пор ломаю голову. Как ты понимаешь, я её не убивал…
— Я тоже!
— А жаль. Эта ведьма смерть заслужила. Не стоило спасать её ещё тогда, от оборотня. Мы хоть и маги, Библия плохого не посоветует.
— Ты о чём? — обречённо спросил Рон, устав удивляться.
— Книга Исход: «Ворожеи не оставляй в живых».
Стук в двери отвлёк Гарри от чтения материалов дела. С силой проведя ладонями по лицу, он выдохнул и, придав себе деловой вид, крикнул:
— Войдите!
Увидев бочком протискивающуюся Гермиону, он вскочил из-за стола.
— Гарри, я…
— Зачем ты пришла? — крепко обняв подругу, он нахмурился. — Только изводишь себя понапрасну.
— Гарри… Ничего нового?
В покрасневших не только от бессонных ночей глазах Гермионы плескалась такая надежда, что он почувствовал себя последним предателем, когда отрицательно покачал головой.
— Улики, свидетельские показания, отсутствие алиби и элементарных объяснений… Прости, Гермиона, он — виновен.
— Он изменял мне, — на её глаза навернулись слёзы, но Гермиона ожесточённо стёрла их тыльной стороной ладони. — Расскажи мне.
— Ты уверена? Заявление подала Парвати Патил. То есть уже не Патил, впрочем, неважно… Все эти годы они с Браун продолжали дружить, так что она забеспокоилась первой. О связи с Роном она, естественно, знала с самого начала, но, поскольку тот обещал бросить тебя и жениться на Лаванде… Эти сплетницы, оказывается, умеют держать язык за зубами, — Гарри сделал паузу, надеясь, что Гермиона остановит его, но та слушала внимательно и явно не собиралась отступать. — Мы прибыли на место и… Просто поверь, ладно?
— Что говорит Рон?
— Ничего, — он отвернулся, а потом и отошёл от неё. — Твердит о невиновности, мол, Лаванда сама упала. Но синяки… Послушай, я понимаю, тебе трудно поверить, ведь Рон и для меня много значил…
Страница 3 из 4
