Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20494
— П-потому что… я… — сможет ли она решиться? Невзирая на отвращение, Лайт подалась вперед и прижалась ртом к губам Рюдзаки. Точнее, попыталась. Она промахнулась и коснулась его верхней губы. Лайт отпрянула в ужасе. Что она наделала? Это ошибка. Чудовищная ошибка. И…
… Она почувствовала его губы, мягкие, вопрошающие. Легкое касание с закрытым ртом, скорее эксперимент, чем нечто большее. Детектив целовал ее? Она получила ответ на вопрос, как только тот понял, чего хочет. Зарывшись руками в волосы Лайт, он поцеловал ее, как Миса. Нет, совсем не противно. Странно, как всегда для нее. Но не отталкивающе. Его губы были сладкими.
Лайт нерешительно ответила.
Приятно. Ничего такого, о чем пишут в любовных романах. Но, по крайней мере, можно было расслабиться.
Лайт было трудно взрослеть, скрывая свой пол. Вопросы любви и секса не были частью ее воспитания, и вероятно, это сыграло свою роль. Но в глубине души она считала иначе. Лайт родилась абсолютно не похожей на других. Изредка, в своих фантазиях, она позволяла себе быть женщиной. Представляла, как встретит мужчину своей мечты, равного ей по уму… Но страсти никогда не было места в этой картине.
Девочки и мальчики думали друг о друге, хотели целоваться и экспериментировать в сексе. Они вырастали, женились, обзаводились детьми, но не переставали мечтать о любовных приключениях как в романах. Однако Лайт сексуальное возбуждение лишь раздражало. Лишнее напоминание, что у нее никогда не будет партнера. Для нее этот путь закрыт. Но она и не хотела. Даже сейчас.
По крайней мере, можно ненадолго притвориться. Представить, что рядом любимый мужчина, который знает, что Лайт — женщина. Ей доставляла удовольствие эта фантазия.
До тех пор, пока рука детектива не продвинулась слишком далеко.
Лайт разорвала поцелуй, выдохнув:
— Нет!
Рюдзаки снова подцепил пряжку пальцем.
— Почему нет? Лайт искренен, только когда молчит. Похоже, я нашел эффективный способ выяснить правду.
— Нет… Я не хочу.
Он снял повязку с лица Лайт. Их глаза встретились. Темная аура, присущая L, развеялась. Он снова стал самим собой — странным неряшливым детективом. Рюдзаки смотрел удивленно.
— Так это и есть тайна Лайта? Он — гомосексуалист? — казалось, детектив сомневался. Чертова рука продвигалась дальше, к самому запретному месту. Лайт вскрикнула и ударила извращенца коленом в бедро. Он остановился. — Или Лайт — импотент? Убийства — способ компенсации?
— Я НЕ ИМПОТЕНТ! ТЫ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! Немедленно убери руку!
— Так?
— Ради бога, прекрати!
На этот раз Рюдзаки послушался. Он выглядел смущенным. В его гениальных мозгах крутились шестеренки. Лайт это не нравилось. Любопытный Рюдзаки мог оказаться не менее опасным, чем разозленный L.
— У Лайта наблюдаются все признаки возбуждения, — сказал он внезапно. — Расширенные зрачки, учащенное дыхание, измененный цвета лица… не хватает одного. Довольно странно.
— То, что у меня не встал от поцелуя с кем-то, еще не значит…
Лайт снова почувствовала настойчивые губы. Да что это с ним? Сначала допрашивал и выяснял, являлась ли она Кирой. Теперь пытался доказать, что она не только гей, но и импотент. Лайт совсем не так представляла себе этот момент. Тем не менее, он хорошо целовался. Не пускал слюни по всему лицу и не кусал. Но этому ублюдку следовало держать руки подальше.
L умудрился расстегнуть пуговицу и положил ладонь на ее живот. Озабоченный урод. Лайт прервала поцелуй, но добилась только того, что он продолжил свое медленное замысловатое исследование.
Несмотря на то, что детектив был уверен в ее виновности, он без малейших сомнений целовал ее, прикасался к ней. Ему нравилось искать доказательства в штанах серийного убийцы? Он хотел добиться ее признания таким образом? Подобные фантазии отлично сочетались с наручниками и тому подобным.
— ОХ! Нет!
Лайт дернулась и ударила Рюдзаки по лицу. Его глаза расширились.
Они уставились друг на друга как две совы.
— Убери руку из моих штанов, — прорычала она.
— Лайт?
— Если ты не уберешь руку, я найду способ убить тебя, так что…
Лайт задохнулась от негодования, а этот ублюдок, напротив, выглядел как ребенок в магазине игрушек, изумленный и растерянный. Сильнее всего ее задело, что этот самовлюбленный кретин посмел так нагло к ней приставать, а не то, что он залез к ней в трусы. Лайт нанесла ему удар головой в лицо.
Он убрал руку.
Рюдзаки зажал нос ладонью и встал с кровати. Какое-то время он молча разглядывал Лайт.
— Лайт… девушка?
— Ты хотел знать, почему я всегда лгу, — зло ответила она. — Ты получил ответ. Теперь оставь меня в покое.
— Я… Лайт. Если бы я…
— Брось! Ты даже понятия не имеешь, что такое сожаления. Поздравляю, тебе удалось разрушить мою жизнь и лишить надежды на то, что я смогу защитить семью. Ты слепо гонялся за Кирой, но лишь открыл мой секрет. Ты отвратителен и далек от правосудия. Ничем не лучше преступников, которых наказываешь.
Рюдзаки сделал шаг назад.
Он тряхнул головой и каким-то образом снова превратился в L.
— Ты — Кира?
… Она почувствовала его губы, мягкие, вопрошающие. Легкое касание с закрытым ртом, скорее эксперимент, чем нечто большее. Детектив целовал ее? Она получила ответ на вопрос, как только тот понял, чего хочет. Зарывшись руками в волосы Лайт, он поцеловал ее, как Миса. Нет, совсем не противно. Странно, как всегда для нее. Но не отталкивающе. Его губы были сладкими.
Лайт нерешительно ответила.
Приятно. Ничего такого, о чем пишут в любовных романах. Но, по крайней мере, можно было расслабиться.
Лайт было трудно взрослеть, скрывая свой пол. Вопросы любви и секса не были частью ее воспитания, и вероятно, это сыграло свою роль. Но в глубине души она считала иначе. Лайт родилась абсолютно не похожей на других. Изредка, в своих фантазиях, она позволяла себе быть женщиной. Представляла, как встретит мужчину своей мечты, равного ей по уму… Но страсти никогда не было места в этой картине.
Девочки и мальчики думали друг о друге, хотели целоваться и экспериментировать в сексе. Они вырастали, женились, обзаводились детьми, но не переставали мечтать о любовных приключениях как в романах. Однако Лайт сексуальное возбуждение лишь раздражало. Лишнее напоминание, что у нее никогда не будет партнера. Для нее этот путь закрыт. Но она и не хотела. Даже сейчас.
По крайней мере, можно ненадолго притвориться. Представить, что рядом любимый мужчина, который знает, что Лайт — женщина. Ей доставляла удовольствие эта фантазия.
До тех пор, пока рука детектива не продвинулась слишком далеко.
Лайт разорвала поцелуй, выдохнув:
— Нет!
Рюдзаки снова подцепил пряжку пальцем.
— Почему нет? Лайт искренен, только когда молчит. Похоже, я нашел эффективный способ выяснить правду.
— Нет… Я не хочу.
Он снял повязку с лица Лайт. Их глаза встретились. Темная аура, присущая L, развеялась. Он снова стал самим собой — странным неряшливым детективом. Рюдзаки смотрел удивленно.
— Так это и есть тайна Лайта? Он — гомосексуалист? — казалось, детектив сомневался. Чертова рука продвигалась дальше, к самому запретному месту. Лайт вскрикнула и ударила извращенца коленом в бедро. Он остановился. — Или Лайт — импотент? Убийства — способ компенсации?
— Я НЕ ИМПОТЕНТ! ТЫ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! Немедленно убери руку!
— Так?
— Ради бога, прекрати!
На этот раз Рюдзаки послушался. Он выглядел смущенным. В его гениальных мозгах крутились шестеренки. Лайт это не нравилось. Любопытный Рюдзаки мог оказаться не менее опасным, чем разозленный L.
— У Лайта наблюдаются все признаки возбуждения, — сказал он внезапно. — Расширенные зрачки, учащенное дыхание, измененный цвета лица… не хватает одного. Довольно странно.
— То, что у меня не встал от поцелуя с кем-то, еще не значит…
Лайт снова почувствовала настойчивые губы. Да что это с ним? Сначала допрашивал и выяснял, являлась ли она Кирой. Теперь пытался доказать, что она не только гей, но и импотент. Лайт совсем не так представляла себе этот момент. Тем не менее, он хорошо целовался. Не пускал слюни по всему лицу и не кусал. Но этому ублюдку следовало держать руки подальше.
L умудрился расстегнуть пуговицу и положил ладонь на ее живот. Озабоченный урод. Лайт прервала поцелуй, но добилась только того, что он продолжил свое медленное замысловатое исследование.
Несмотря на то, что детектив был уверен в ее виновности, он без малейших сомнений целовал ее, прикасался к ней. Ему нравилось искать доказательства в штанах серийного убийцы? Он хотел добиться ее признания таким образом? Подобные фантазии отлично сочетались с наручниками и тому подобным.
— ОХ! Нет!
Лайт дернулась и ударила Рюдзаки по лицу. Его глаза расширились.
Они уставились друг на друга как две совы.
— Убери руку из моих штанов, — прорычала она.
— Лайт?
— Если ты не уберешь руку, я найду способ убить тебя, так что…
Лайт задохнулась от негодования, а этот ублюдок, напротив, выглядел как ребенок в магазине игрушек, изумленный и растерянный. Сильнее всего ее задело, что этот самовлюбленный кретин посмел так нагло к ней приставать, а не то, что он залез к ней в трусы. Лайт нанесла ему удар головой в лицо.
Он убрал руку.
Рюдзаки зажал нос ладонью и встал с кровати. Какое-то время он молча разглядывал Лайт.
— Лайт… девушка?
— Ты хотел знать, почему я всегда лгу, — зло ответила она. — Ты получил ответ. Теперь оставь меня в покое.
— Я… Лайт. Если бы я…
— Брось! Ты даже понятия не имеешь, что такое сожаления. Поздравляю, тебе удалось разрушить мою жизнь и лишить надежды на то, что я смогу защитить семью. Ты слепо гонялся за Кирой, но лишь открыл мой секрет. Ты отвратителен и далек от правосудия. Ничем не лучше преступников, которых наказываешь.
Рюдзаки сделал шаг назад.
Он тряхнул головой и каким-то образом снова превратился в L.
— Ты — Кира?
Страница 17 из 46
