Фандом: Гарри Поттер. Танец двух строптивцев: шаг вперед и два назад. Однако бальный зал ограничен стенами, и они вынуждены постоянно натыкаться друг на друга, что приводит к определенным последствиям.
78 мин, 12 сек 13880
— Надеюсь, ты не против того, что мой муж тоже будет поставлен в известность, — и была такова, даже не дождавшись согласия. Гермиона тяжко вздохнула и примостилась на кресле, стоявшем возле кровати объекта ее все усиливающихся, хотя и весьма противоречивых чувств.
В действительность Драко возвращался очень неохотно, ведь до этого мгновения его тело находилось в невесомости, купаясь в приятном тепле, пронизывающем всю сущность, и нельзя было различить, получает ли он его от неведомого источника или же щедро делится им сам, источая волны наподобие не очень крупного светила. Реальность же показалась Драко совсем неприветливой: кровать ощущалась жесткой, голова — тяжелой, а во рту присутствовал медный привкус.
Однако кое-что приятное обнаружилось также в материальном плане бытия — возле его кровати снова восседала Гермиона, голова которой приникла к спинке кресла. Ее глаза были закрыты, кажется, она дремала. Драко тихонько рассмеялся:
— Гермиона, ты плохо меня сторожишь!
Она неловко дернулась, но гримаса неудовольствия быстро изменилась, когда взгляд встретился с улыбающимся Драко.
— Рассказывай, что со мной было и что будет, ты же постоянно в курсе всего происходящего, — потребовал он, и ее глаза вдруг подозрительно заблестели.
— Не может быть, что все так плохо, — улыбка Драко быстро сошла на нет. — Я чувствую себя вполне сносно.
Гермиона прочистила горло. Несмотря на желание быть деловой и собранной, голос все же звучал неуверенно:
— Ладно, я тебе расскажу. Хотела бы я, чтобы эту новость тебе преподнесла мать, но…
И она рассказала. Драко чувствовал себя так, как будто из легких разом выкачали весь воздух. Конечно, он в свои годы не часто задумывался о будущем поколении, да и дети его особенно не привлекали, но новость его основательно покоробила. Хоть он и распрощался с большинством идеалов рода, все же известие о том, что у Малфоев не будет продолжения и виноват в этом именно он, стало для него неприятным сюрпризом.
Гермиона смотрела на него со странным выражением. В нем отсутствовала понятная бы в этой ситуации жалость, зато в изобилии виделись сомнение, страх и еще что-то, определить природу чего Драко было не под силу.
Она взяла его за руку и стала медленно поглаживать тыльную сторону ладони. Он устало прикрыл веки, постепенно успокаиваясь и даже начиная наслаждаться лаской. В свою очередь, это помогло ей набраться смелости, и до слуха Драко долетел едва слышимый шепот:
— Драко, в тот раз палочка все же была необходима…
Он с недоумением посмотрел на нее:
— В смысле?
Она кривовато улыбнулась:
— Для того чтобы сотворить противозачаточное, использование палочки является обязательным условием. И, нет, я не вычитала это в библиотеке, а пришла к такому выводу, так сказать, опытным путем…
Он негромко вскрикнул.
— Не может быть… не может…
— Может, Драко. Как ты думаешь, откуда я взялась тут, в больнице? Проверялась… это случится в начале ноября.
Малфой приподнялся и осторожно обнял ее.
— Ну, теперь-то ты будешь вынуждена выйти за меня, — шутливым тоном он старался замаскировать истинные эмоции.
— Пожалуй, — скорчила жалобную мину Гермиона. — Против тебя одного я бы еще, может, и устояла, но дело в свои руки однозначно возьмет твоя мать. Однако за остальные свои права, — она приосанилась, и глаза ее загорелись в предвкушении сражений, — я еще поборюсь!
В действительность Драко возвращался очень неохотно, ведь до этого мгновения его тело находилось в невесомости, купаясь в приятном тепле, пронизывающем всю сущность, и нельзя было различить, получает ли он его от неведомого источника или же щедро делится им сам, источая волны наподобие не очень крупного светила. Реальность же показалась Драко совсем неприветливой: кровать ощущалась жесткой, голова — тяжелой, а во рту присутствовал медный привкус.
Однако кое-что приятное обнаружилось также в материальном плане бытия — возле его кровати снова восседала Гермиона, голова которой приникла к спинке кресла. Ее глаза были закрыты, кажется, она дремала. Драко тихонько рассмеялся:
— Гермиона, ты плохо меня сторожишь!
Она неловко дернулась, но гримаса неудовольствия быстро изменилась, когда взгляд встретился с улыбающимся Драко.
— Рассказывай, что со мной было и что будет, ты же постоянно в курсе всего происходящего, — потребовал он, и ее глаза вдруг подозрительно заблестели.
— Не может быть, что все так плохо, — улыбка Драко быстро сошла на нет. — Я чувствую себя вполне сносно.
Гермиона прочистила горло. Несмотря на желание быть деловой и собранной, голос все же звучал неуверенно:
— Ладно, я тебе расскажу. Хотела бы я, чтобы эту новость тебе преподнесла мать, но…
И она рассказала. Драко чувствовал себя так, как будто из легких разом выкачали весь воздух. Конечно, он в свои годы не часто задумывался о будущем поколении, да и дети его особенно не привлекали, но новость его основательно покоробила. Хоть он и распрощался с большинством идеалов рода, все же известие о том, что у Малфоев не будет продолжения и виноват в этом именно он, стало для него неприятным сюрпризом.
Гермиона смотрела на него со странным выражением. В нем отсутствовала понятная бы в этой ситуации жалость, зато в изобилии виделись сомнение, страх и еще что-то, определить природу чего Драко было не под силу.
Она взяла его за руку и стала медленно поглаживать тыльную сторону ладони. Он устало прикрыл веки, постепенно успокаиваясь и даже начиная наслаждаться лаской. В свою очередь, это помогло ей набраться смелости, и до слуха Драко долетел едва слышимый шепот:
— Драко, в тот раз палочка все же была необходима…
Он с недоумением посмотрел на нее:
— В смысле?
Она кривовато улыбнулась:
— Для того чтобы сотворить противозачаточное, использование палочки является обязательным условием. И, нет, я не вычитала это в библиотеке, а пришла к такому выводу, так сказать, опытным путем…
Он негромко вскрикнул.
— Не может быть… не может…
— Может, Драко. Как ты думаешь, откуда я взялась тут, в больнице? Проверялась… это случится в начале ноября.
Малфой приподнялся и осторожно обнял ее.
— Ну, теперь-то ты будешь вынуждена выйти за меня, — шутливым тоном он старался замаскировать истинные эмоции.
— Пожалуй, — скорчила жалобную мину Гермиона. — Против тебя одного я бы еще, может, и устояла, но дело в свои руки однозначно возьмет твоя мать. Однако за остальные свои права, — она приосанилась, и глаза ее загорелись в предвкушении сражений, — я еще поборюсь!
Страница 22 из 22
