В мраке творческого подсознания, пробудившись от глубокой спячки, зашевелился изголодавшийся монстр. Выбрался из колыбели сновидений, потянул вооруженные стальными когтями лапы к сердцу мироздания и вырвал его легким движением. Слизал артериальную кровь, хлынувшую фонтаном, и, зажав в пальцах ещё бьющийся сгусток мышц, уполз додумывать зарождающийся эмбрионом сюжет…
16 мин, 45 сек 5878
Губы раздвинулись в улыбке. Она сняла ладонь с щеки Героя, сладострастно облизала пальцы и вонзила их глубоко в его грудь. Он вскрикнул из последних сил, руки и ноги задергались. В лучистых, но с каждой секундой блекнущих голубых глазах плескался ужас. Мария — нет, кровавая Мэри — вырвала ещё трепещущее, ещё горячее сердце и в мгновение ока поглотила его. Раздался под обрушившимися сводами безумный хохот.
Вдоволь напившись свежей крови, она покинула разверстое раной тело и потянулась, выгнув спину и воздев к небу алые соски грудей. Потом пошла туда, где лежал поверженным тяжёлый крест. Под ним остывал после жара битвы Меч. Она легко выдернула его и провела пальцем по режущей кромке — ни следа не осталось на гладкой коже.
— Без него ты ничто, да? — Усмешка исказила её прекрасное лицо.
— И вреда мне причинить не можешь! Взгляни на своего Героя. Он сдулся, как воздушный шарик. Скоро и весь этот мир сдуется. Я выпью его!
И, хохоча, она переломила Меч об колено. Тот даже не успел вскрикнуть.
Бросив обломки на пол, Мария разбежалась, легко вскарабкалась на контрфорс и застыла там серебряным изваянием, закинув руки за голову. Зрелище погибающего мира — во Вселенной нет ничего прекраснее этого! Радость распирала её изнутри, воздух наполнялся дивными ароматами, его можно было пить, как божественный нектар. Запахи гари, тления и смерти дымными перьями щекотали ноздри… Закончив свой пир, она в последний раз огласила этот мир смехом, звонким и уверенным, и протянула руки к обречённым небесам. Раздалось шипение. Нежная кожа размягчалась, пузырилась, покрывалась язвами, распадалась на глазах, являя бело-красные ленты мышц, розовый остов костей, перламутровый блеск внутренностей. А погибающий мир стоял рядом, нагой и беспомощный, и, не в силах что-либо сделать, наблюдал, как она, выпив его до основания, переступает черту. Скоро на каменной площадке осталась лишь кипящая масса, поверх которой скинутой маскарадной маской лежало красивое лицо с пустыми глазами. Ветер шевелил блестящую пелерину волос. Чёрный сгусток поднялся над останками и взорвался лучами, пронзающими пространство. Контрфорс рухнул, погребая под собой обманную плоть и безглазое лицо. Вторя его грохоту, опали стены Храма — последний оплот превратился в пыль. Существо цвета самой глубокой тьмы протянуло руки к погасшему навеки Солнцу и, поднявшись в отравленный воздух, устремилось за угольные врата разлагающихся небес к другим мирам — которым было несть числа.
Вдоволь напившись свежей крови, она покинула разверстое раной тело и потянулась, выгнув спину и воздев к небу алые соски грудей. Потом пошла туда, где лежал поверженным тяжёлый крест. Под ним остывал после жара битвы Меч. Она легко выдернула его и провела пальцем по режущей кромке — ни следа не осталось на гладкой коже.
— Без него ты ничто, да? — Усмешка исказила её прекрасное лицо.
— И вреда мне причинить не можешь! Взгляни на своего Героя. Он сдулся, как воздушный шарик. Скоро и весь этот мир сдуется. Я выпью его!
И, хохоча, она переломила Меч об колено. Тот даже не успел вскрикнуть.
Бросив обломки на пол, Мария разбежалась, легко вскарабкалась на контрфорс и застыла там серебряным изваянием, закинув руки за голову. Зрелище погибающего мира — во Вселенной нет ничего прекраснее этого! Радость распирала её изнутри, воздух наполнялся дивными ароматами, его можно было пить, как божественный нектар. Запахи гари, тления и смерти дымными перьями щекотали ноздри… Закончив свой пир, она в последний раз огласила этот мир смехом, звонким и уверенным, и протянула руки к обречённым небесам. Раздалось шипение. Нежная кожа размягчалась, пузырилась, покрывалась язвами, распадалась на глазах, являя бело-красные ленты мышц, розовый остов костей, перламутровый блеск внутренностей. А погибающий мир стоял рядом, нагой и беспомощный, и, не в силах что-либо сделать, наблюдал, как она, выпив его до основания, переступает черту. Скоро на каменной площадке осталась лишь кипящая масса, поверх которой скинутой маскарадной маской лежало красивое лицо с пустыми глазами. Ветер шевелил блестящую пелерину волос. Чёрный сгусток поднялся над останками и взорвался лучами, пронзающими пространство. Контрфорс рухнул, погребая под собой обманную плоть и безглазое лицо. Вторя его грохоту, опали стены Храма — последний оплот превратился в пыль. Существо цвета самой глубокой тьмы протянуло руки к погасшему навеки Солнцу и, поднявшись в отравленный воздух, устремилось за угольные врата разлагающихся небес к другим мирам — которым было несть числа.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 6 из 6
