Благо семьи

Между ними повисло молчание. Сириус, сползший со стула на покрытый пыльным ковром пол, молча поманил к себе, приглашающе хлопнув рядом, и Регулус опустился около брата, чувствуя его молчаливую поддержку.

— Девочек в нашей семье всегда обучали дома. Это уже гораздо позже было принято решение отдавать всех без разбора в Хогвартс. А тогда мы были на домашнем обучении под руководством признанных волшебников нашего времени.

В год, когда я должна была уже более серьезно приступить к изучению волшебных наук, со мной произошел… несчастный случай, кажется, именно так принято говорить о досадных совпадениях, на исход которых никак не повлиять. Я заболела странной болезнью, определить происхождение которой не мог ни один из целителей того времени. Тогда целители были не такими, как сейчас, многие зелья еще не были изобретены, и, наверное, случись это в нынешнее время, меня смогли бы вылечить. Состояние мое все ухудшалось, пока я вконец не перестала воспринимать и осознавать внешний мир. Говорили, что на грани я провела слишком много времени, чтобы это могло пройти бесследно для моей магии. И когда я наконец-то очнулась, оказалось, что волшебства во мне совсем не осталось. Целители утешали родных тем, что если бы болезнь не сожгла мою магию, то прикончила бы меня, и что мое спасение можно было называть ничем иным, как самым настоящим чудом. Наверное, для моих родителей мое выздоровление и было выстраданным счастьем, оплаченным месяцами отчаяния и боли. Но вот для остальных членов семьи это был позор, пятно на репутации, которое необходимо было скрыть любой ценой.

— И что они сделали? — неверяще уточнил Сириус, склоняя голову к плечу.

— Ликорис Блэк, тогдашняя глава семьи, заставила моих родителей передать опеку надо мной ей.

— И они согласились?

— Главе семьи нельзя отказать, ее нельзя не слушать, ей надо внимать и подчиняться, ведь благо рода — забота каждого его члена, — процитировала Вега азбучную истину, вбивавшуюся в голову каждого Блэка с самого его рождения.

— Она забрала тебя, да? — голос Регулуса был тихим и каким-то безэмоциональным, словно услышанное потрясло его гораздо больше, чем можно было себе представить.

— Верно, меня переправили в этот дом, где я должна была впредь находиться неотлучно.

— Неужели они посмели запереть тебя здесь? — Сириус недоверчиво смотрел на нее, пытаясь уложить в голове сказанное Вегой.

— Это было ради блага семьи, — равнодушно пожала она плечами.

— А как же твои родные? Твои сестры, братья? Разве они не навещали тебя? — запальчиво ухватился за промелькнувшую мысль Сириус. — Разве они не хотели проводить с тобой больше времени, зная, чего ты лишилась?

— Я не знаю, — Вега совсем опустила голову на скрещенные на крышке рояля руки, отчего локоны рассыпались блестящей волной по полированному дереву. — Наверное, они не навещали меня, чтобы я не чувствовала себя отрезанной от мира, который должен был стать моим по праву рождения.

— Но ведь это жестоко! — горячо возразил Сириус.

— Вовсе нет, — тихо отозвался Регулус. — Они поступили так, как сочли лучшим для Веги.

— Забыть — значит сделать лучше? Только не для меня!

Сириусу никогда не хватало выдержки, если он сталкивался с явной с его сточки зрения несправедливостью. Он вечно горячился, отчаянно жестикулировал, доказывая свою правоту, заражая окружающих своей верой в то, что было правильным. Регулус как-то подслушал разговор матери и дяди Альфарда: Вальбурга жаловалась, что Сириусу недостает фамильной гибкости, способности правильно расставлять приоритеты и оценивать риски. Дядя Альфард ответил, что она слишком много требует от девятилетнего мальчишки, у которого на уме шалости да квиддич, и что Сириус еще перерастет свой детский максимализм, преодолеет иррациональное упрямство и необходимость настоять на своем и станет достойным наследником семьи Блэк.

Что бы ни думал по этому поводу дядя, для Регулуса уже давно стал очевидным тот факт, что убеждения Сириуса невероятно сложно — а вернее, практически невозможно — поколебать и что у брата на каждое действие окружающих есть свое независимое мнение.

— Отчего же, я могу понять свою семью, — вздохнув, заметила Вега, нарушая враждебное молчание, повисшее в комнате.

— Разве можно понять тех, кто даже не пытался за тебя бороться? — все никак не мог успокоиться Сириус, расхаживая по комнате. — Разве можно это… простить? — совсем тихо закончил он, остановившись у окна.

— А я и не говорила, что простила, — Вега подняла голову и строго взглянула на него. — Я могу их понять, могу объяснить их поступки, но простить… нет, простить я не могу даже спустя столько лет.

— Правильно, такое нельзя прощать! Ни тогда, ни сейчас, — максимализм брата задел Регулуса.

Даже он, десятилетний мальчишка, прекрасно понимал, что иногда жизнь ставит перед выбором, когда ни один вариант не приносит спокойствия, когда приходится из двух зол выбирать меньшее… и жить с принятым решением.

— Вы долго пробыли здесь? — Регулус склонил голову набок, прикидывая в уме предположительный год рождения Веги Блэк.