Благодарность

Темный Лорд смотрел ему прямо в глаза, и от этого взгляда делалось зябко. В нем не было чувств. Вообще. Снейп уже наловчился определять оттенки настроения повелителя по мельчайшим деталям, по тому, как он держался, по тембру его голоса, по тому, что мог уловить в алых глазах. В этот же раз там было абсолютно пусто. Как если бы Волдеморт и правда был той бездушной машиной для убийства, которой его считали. Снейп встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. Он не верил в то, что это может быть правдой.

— Я… Северус, я не хочу этого. — Волдеморт снова опустил глаза. — Никогда не думал, что ради достижения цели мне и вправду придется пожертвовать кем-то, кто мне дорог. Я вообще не предполагал, что кто-то все еще может быть мне дорог.

Темный Лорд криво улыбнулся, оценив иронию сложившейся ситуации, все еще стараясь не встречаться взглядом со слугой.

— Ты был таким преданным, Северус. Иногда мне казалось, что ты готов отдать мне свою жизнь, просто потому что таковым было мое мимолетное желание.

Он отвернулся от Снейпа, который все еще неверяще смотрел в лицо Волдеморта, безуспешно пытаясь поймать его взгляд, сделал круг по комнате, резко остановился, повернулся и посмотрел прямо в глаза ожидающему зельевару.

Голос мужчины сделался еще мягче, его можно было бы даже назвать нежным. Лорд подошел ближе, положил руку на плечо Северусу и начал рассказывать:

— Понимаешь, мой зельевар, сущность бузинной палочки такова, что вся ее сила подчиняется только магу, убившему ее хозяина. Я ведь приказывал Драко сделать это. Малфою, жизнь которого не значит ничего.

Северус нащупал в кармане мантии палочку и крепко сжал ее. Он раздумывал над тем, стоит ли извлекать ее, когда Волдеморт обернулся, сделал резкий взмах рукой, и в профессора понеслась, причудливо извиваясь, серебристая молния. Снейп на чистых инстинктах увернулся, скользнув вправо, и направил на Темного Лорда свою палочку. Частое дыхание Северуса рассеивало тишину. Волдеморт снова атаковал, на этот раз зельевар блокировал знакомое заклятье и попытался напасть, но повелитель с обидной легкостью отразил направленную на него магию. Они замерли на мгновение, а в следующую секунду пространство комнаты вновь раскрасилось множественными вспышками заклинаний. Северус почувствовал, как его способности подбираются к верхнему пределу и в очередной раз поразился мощи исходящей от Волдеморта. Очередной удар Лорда Снейп пропустил. Его швырнуло о стену и приложило головой, он почти потерял сознание, но нашел в себе силы открыть глаза. Волдеморт стоял напротив, он зажимая пальцами правой руки рану на предплечье, и улыбался. Северус внутренне содрогнулся от боли, наполнявшей эту улыбку.

Волдеморт притянул безучастно стоящего Снейпа вплотную к себе и продолжил:

— Как будто бы я недостаточно жертвовал! Как будто бы я недостоин чего-то личного! Как будто бы я недостоин тебя, Северус…

Он шептал это так тихо, что зельевар едва мог разбирать звуки, сливающиеся в шелестящее шипение. Волдеморт не видел, как удивление в глазах Снейпа сменялось пониманием, а потом и сочувствием.

— Мой Лорд, — голос Северуса дрогнул, — мне очень жаль, что так вышло, Мой Лорд.

Зельевар чувствовал горечь, прожигающую его грудную клетку изнутри. Она шумела осенним штормом в голове, пыталась выиграть гонку с Лордом и убить профессора первой.

Волдеморт, не позволяя Снейпу отстраниться, прошипел в тишину заброшенного дома: «Нагайна».

Северус не почувствовал самого укуса, ему просто стало тяжело стоять, мысли сделались бессвязными, дыхание сбилось. Снейп попробовал удержаться, схватившись за подставленные руки Волдеморта, но все же неуклонно сполз вниз. Сам ход времени вдруг изменился. Не было больше привычных часов и минут. Мгновения были теперь всем, что еще оставалось у зельевара. И Северус почувствовал себя чертовски жадным до этих секунд в объятиях своего повелителя. Он не смог бы определить, сколько пролежал на руках у Темного Лорда, прежде чем через силу вытолкнул из себя слова, показавшимися единственно правильными в тот момент:

— Мой Лорд… Т-том… Пожалуйста, прости меня.

Последним, что запечатлелось в затуманенном сознании умирающего зельевара, были бледные губы Волдеморта, эхом повторяющие его последние слова:

«Прости меня».