Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
178 мин, 43 сек 10768
— Не каждый взрослый разберется в непростых отношениях между членами нашей семьи.
— Но ты же не собираешься…
— Бросать Нарциссу? Или Северуса?
— Ты должен выбрать?
— Я уже выбрал. Много лет назад…
— Тогда почему?
— Ты не дослушал. Много лет назад я выбрал Северуса.
— Но…
— Ты прав. Это не просто. Стараться соблюсти приличия и светские условности. Мучиться от ревности каждый раз, когда к нему подходит смазливенький лаборант, и ничего не делать. С ненавистью сжигать «Пророк», в очередной раз ехидно комментирующий его отношения с Филом…
Сердце Северуса сжалось. Он никогда не задумывался о том, что Люциусу может что-то не нравится в их «не афишируемых отношениях».
— А Фил?
— Не более чем удобное прикрытие…
— А ты знаешь, что он Нарциссу любит?
— Знаю. А ты откуда?
— Видел, как они переглядываются, когда происходит что-то необычное… он сразу же ищет ее взглядом…
Кто бы мог подумать, что эти дети…
— Эх, Гарри… никогда бы не подумал, что ты такой внимательный…
— Мы тогда еще с Драко поспорили. Он говорил, что у вас образцовый брак…
— Скорее показательный.
— И ты не ревнуешь?
— Я его ревную. Ко всем…
— Понятно…
— И что, больше никаких вопросов?
В палате стало очень тихо. Северус слышал только легкое дыхание Люциуса и сопенье Гарри.
— Есть вопросы.
— Спрашивай все что угодно.
— А когда ты понял, что тебе ма… мужчины нравятся?
— Очень давно.
— И ты все равно женился?
— Да. Мой отец был категоричен. Я должен был продолжить Род.
— Значит, любой наследник должен?
— Нет, Гарри, если ты вдруг поймешь, что тебе нравятся мужчины, мы найдем достойный выход из этой ситуации.
— А почему ты тогда для себя не нашел?
Хороший вопрос. Ну же, Люци, почему?
— Я считал, что у нас все хорошо, что никаких проблем нет и быть не может, что Северуса все устраивает…
— А оказалось?
— Эх, Гарри… оказалось, что не все так просто…
— И поэтому ты его сейчас заменяешь на посту профессора?
— И поэтому тоже. А еще потому, что понял — за любовь стоит бороться…
— А Драко ты будешь заставлять жениться?
— Об этом рано еще говорить.
— Значит, он будет должен…
— Нет, Гарри, если у него возникнут те же сложности, что и у меня, то принуждать к чему-то я его точно не буду. Ничего хорошего из этого выйти не сможет.
— Как и у тебя?
— Да. Как и у меня. Больше не будешь по ночам бродить?
— А можно я буду тогда днем к Северусу приходить? Мы все будем? Мне кажется, что он все слышит и понимает, просто сказать не может…
Второй раз за вечер Северус поразился прозорливости Гарри.
— Я подумаю, что для вас сделать.
— Спасибо, Люциус! Я пойду?
— Иди. Спокойной ночи.
Снова звук удаляющихся шагов, скрип кровати и близкий шепот Люциуса:
— Как-то так, Север… как-то так…
И потянулись дни и ночи ожидания. Северусу точно не стоило жаловаться на отсутствие внимания. Люциус старался не пропускать не одной ночи, объясняя это тем, что с Северусом ему лучше спится. Только вот спал он мало, больше разговаривал. Северус часто думал, почему так — не может же быть, чтобы самоуверенный Люциус стеснялся? Или может? А Люциус рассказывал ему о своем детстве, о том, что больше всего на свете боялся вызвать недовольство отца и уж точно никогда не пытался нарушить его волю.
А днем приходили дети. Иногда по очереди — и почему-то каждый раз тихо просили прощения, иногда все вместе — тогда они галдели, наперебой рассказывая школьные новости, и, вероятно, считали, что Северусу точно интересно, сколько раз непонятно кто из близнецов Уизли целовался с Анджелиной Джонсон, и что им на это сказала МакГонагалл. А еще они полагали своим долгом сообщать, сколько осталось времени до созревания мандрагор. На Северуса эта информация навевала тоску, и поделать с собой он ничего не мог, потому как подозревал, что шустрые детки непременно обскачут именитого МакГрегора на ниве зельеварения. Вот только с результатом их деятельности знакомиться не хотелось совершенно. Но кто бы его стал спрашивать?
Блэк тоже заходил довольно часто, но, похоже, испытывал при виде бездыханного Северуса неловкость. Он всегда бодренько интересовался: «Лежишь?» и тотчас же продолжал:«Ну, лежи, лежи!» Блэк обычно искал у Северуса детей и очень радовался, когда их находил. Тогда он присоединялся к их рассказу и уже через пару-тройку минут все они дружно ржали. В неформальной обстановке Блэк быстро забывал, что является строгим профессором, а окружают его собственные студенты. Северус, конечно, и сам дома позволял себе много лишнего, но здесь все же была школа. Блэк бы еще перекинулся в собаку и с ними побегал!
Выгоняла расшумевшихся детей и несерьезного Блэка обычно Помфри. Она так долго сокрушалась по поводу шума, что Северус уже начал подозревать какие-то личные мотивы. Спит она днем, что ли? Но ее приход был желанен — Помфри обычно не уходила, пока не проведет полную диагностику, а эти манипуляции оказались неожиданно приятными. Нет, Северус не начинал себя чувствовать более живым, просто он остро ощущал чужую магию, которая приносила ему огромное облегчение.
— Но ты же не собираешься…
— Бросать Нарциссу? Или Северуса?
— Ты должен выбрать?
— Я уже выбрал. Много лет назад…
— Тогда почему?
— Ты не дослушал. Много лет назад я выбрал Северуса.
— Но…
— Ты прав. Это не просто. Стараться соблюсти приличия и светские условности. Мучиться от ревности каждый раз, когда к нему подходит смазливенький лаборант, и ничего не делать. С ненавистью сжигать «Пророк», в очередной раз ехидно комментирующий его отношения с Филом…
Сердце Северуса сжалось. Он никогда не задумывался о том, что Люциусу может что-то не нравится в их «не афишируемых отношениях».
— А Фил?
— Не более чем удобное прикрытие…
— А ты знаешь, что он Нарциссу любит?
— Знаю. А ты откуда?
— Видел, как они переглядываются, когда происходит что-то необычное… он сразу же ищет ее взглядом…
Кто бы мог подумать, что эти дети…
— Эх, Гарри… никогда бы не подумал, что ты такой внимательный…
— Мы тогда еще с Драко поспорили. Он говорил, что у вас образцовый брак…
— Скорее показательный.
— И ты не ревнуешь?
— Я его ревную. Ко всем…
— Понятно…
— И что, больше никаких вопросов?
В палате стало очень тихо. Северус слышал только легкое дыхание Люциуса и сопенье Гарри.
— Есть вопросы.
— Спрашивай все что угодно.
— А когда ты понял, что тебе ма… мужчины нравятся?
— Очень давно.
— И ты все равно женился?
— Да. Мой отец был категоричен. Я должен был продолжить Род.
— Значит, любой наследник должен?
— Нет, Гарри, если ты вдруг поймешь, что тебе нравятся мужчины, мы найдем достойный выход из этой ситуации.
— А почему ты тогда для себя не нашел?
Хороший вопрос. Ну же, Люци, почему?
— Я считал, что у нас все хорошо, что никаких проблем нет и быть не может, что Северуса все устраивает…
— А оказалось?
— Эх, Гарри… оказалось, что не все так просто…
— И поэтому ты его сейчас заменяешь на посту профессора?
— И поэтому тоже. А еще потому, что понял — за любовь стоит бороться…
— А Драко ты будешь заставлять жениться?
— Об этом рано еще говорить.
— Значит, он будет должен…
— Нет, Гарри, если у него возникнут те же сложности, что и у меня, то принуждать к чему-то я его точно не буду. Ничего хорошего из этого выйти не сможет.
— Как и у тебя?
— Да. Как и у меня. Больше не будешь по ночам бродить?
— А можно я буду тогда днем к Северусу приходить? Мы все будем? Мне кажется, что он все слышит и понимает, просто сказать не может…
Второй раз за вечер Северус поразился прозорливости Гарри.
— Я подумаю, что для вас сделать.
— Спасибо, Люциус! Я пойду?
— Иди. Спокойной ночи.
Снова звук удаляющихся шагов, скрип кровати и близкий шепот Люциуса:
— Как-то так, Север… как-то так…
И потянулись дни и ночи ожидания. Северусу точно не стоило жаловаться на отсутствие внимания. Люциус старался не пропускать не одной ночи, объясняя это тем, что с Северусом ему лучше спится. Только вот спал он мало, больше разговаривал. Северус часто думал, почему так — не может же быть, чтобы самоуверенный Люциус стеснялся? Или может? А Люциус рассказывал ему о своем детстве, о том, что больше всего на свете боялся вызвать недовольство отца и уж точно никогда не пытался нарушить его волю.
А днем приходили дети. Иногда по очереди — и почему-то каждый раз тихо просили прощения, иногда все вместе — тогда они галдели, наперебой рассказывая школьные новости, и, вероятно, считали, что Северусу точно интересно, сколько раз непонятно кто из близнецов Уизли целовался с Анджелиной Джонсон, и что им на это сказала МакГонагалл. А еще они полагали своим долгом сообщать, сколько осталось времени до созревания мандрагор. На Северуса эта информация навевала тоску, и поделать с собой он ничего не мог, потому как подозревал, что шустрые детки непременно обскачут именитого МакГрегора на ниве зельеварения. Вот только с результатом их деятельности знакомиться не хотелось совершенно. Но кто бы его стал спрашивать?
Блэк тоже заходил довольно часто, но, похоже, испытывал при виде бездыханного Северуса неловкость. Он всегда бодренько интересовался: «Лежишь?» и тотчас же продолжал:«Ну, лежи, лежи!» Блэк обычно искал у Северуса детей и очень радовался, когда их находил. Тогда он присоединялся к их рассказу и уже через пару-тройку минут все они дружно ржали. В неформальной обстановке Блэк быстро забывал, что является строгим профессором, а окружают его собственные студенты. Северус, конечно, и сам дома позволял себе много лишнего, но здесь все же была школа. Блэк бы еще перекинулся в собаку и с ними побегал!
Выгоняла расшумевшихся детей и несерьезного Блэка обычно Помфри. Она так долго сокрушалась по поводу шума, что Северус уже начал подозревать какие-то личные мотивы. Спит она днем, что ли? Но ее приход был желанен — Помфри обычно не уходила, пока не проведет полную диагностику, а эти манипуляции оказались неожиданно приятными. Нет, Северус не начинал себя чувствовать более живым, просто он остро ощущал чужую магию, которая приносила ему огромное облегчение.
Страница 43 из 50
