Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
178 мин, 43 сек 10770
Желудок отозвался болью. Северус не мог сказать ничего про себя, но точно знал, где у него желудок. Там, где болит! А боль начинала распространяться по телу, захватывая новые и новые участки. Легкие словно горели огнем, выплевывая раскаленные сгустки воздуха. В кроваво-красном мареве Северус начал различать очертания предметов и попытался сжаться в комок. Удивительно, но ему это удалось. Он вновь чувствовал тело всей садняще воспаленной кожей, каждой пульсирующей мышцей. Казалось, что во всем теле не осталось ничего, кроме сбесившихся от боли нервных окончаний.
— У нас получилось… получилось!
Радостные возгласы были перебиты криком боли. Кажется, кричала Грейнджер. Прислушавшись, Северус понял, что ей вторит Криви, просто его голос был не такой громкий.
— Что стоишь? Вливай Обезболивающее!
Надо же! Том сохранил способность трезво мыслить. Северус мог бы гордиться своими воспитанниками, если бы не было так больно. Он почувствовал, как его голову аккуратно приподнимают, и на язык капают первые капли исцеляющей горечи. Луна села на его кровать и, положив голову Северуса себе на колени, нежно поглаживала его горло, помогая глотать.
— Т-ш-ш… тихо… все уже хорошо…
Северус мог бы поспорить, но не было сил. Странное у них Обезболивающее… Уже засыпая, он услышал тихий голос Луны:
— Я в Обезболивающее сна-без-снов добавила… им полезно поспать…
Вот ведь! Да они просто боятся!
Тепло… как же тепло и хорошо. Поперек груди рука… Северус не сразу понял, что это рука Люциуса, а сам он прижался к спине. Поначалу показалось, что к нему на кровать все-таки кого-то подложили, и этот «кто-то» многое себе позволил… Слишком многое. Но нет. Это был Люциус, который спал сном праведника, уткнувшись носом в затылок Северусу. От его дыхания волосы чуть шевелились, и Северус замер, не желая спугнуть момент. Люциус до конца не проснулся, но принялся бормотать:
— МакГрегор — идиот… а я еще тебе не верил. Он испортил восемь чудесных мандрагор и теперь требует новые. А дети меня сегодня по всему замку погоняли. Сначала я узнал, что на Астрономической башне они будут передавать дракона… — Люциус зевнул и немного потянулся. — Я устроил там засаду и успел замерзнуть, прежде чем решил еще раз проверить чарами записку с информацией. Когда я понял, что это почерк Тома, я был зол. Завтра же расскажу Бель обо всех его милых проказах.
Люциус немного повозился, устраиваясь поудобнее.
— Мне кажется, или ты стал теплее? Или это я после башни до сих пор не отогрелся?
Северус решил подать голос:
— Это я стал теплее.
Да! Ради таких минут и стоит жить! Люциус соскочил с кровати, моментально просыпаясь, а его взгляд выдавал просто безумный ураган чувств: и радость, и неверие, и боль, и нежность, и счастье, и… любовь… теперь Северус ее видел.
— Север, ты?!
— Нет, моя маггловская бабушка.
— Север, но как?
— Как-как… моя лаборатория в меноре больше не является самым защищенным местом, — Северус говорил чуть ворчливее, чем хотел, но ничего не мог с собой поделать. — Залезли… нашли книгу, умыкнули ингредиенты. Только вот готовую основу под чарами не заметили — варили сами…
— Ты о ком?
— О наших детях.
— Так они сумели?!
— Ну да… тебя спровадили подальше, чтобы не мешал, а сами… собственно, я вижу для них два пути: или к славе…
— Или?
— В Азкабан. С такими-то талантами.
— Не хотелось бы…
Люциус так больше и не сел на кровать и теперь неловко топтался рядом. В общем-то, его сомнения были понятны — в последнюю встречу недопонимание достигло апогея, и Люциус ушел, уверенный в том, что все кончено. Теперь он просто не знал, чего ждать. Раньше Северус бы предпочел выдержать паузу, но после признания и целого месяца откровений такая политика была бы нечестной.
— Да садись ты уже…
Люциус, оглянувшись, направился к соседней кровати. Так дело не пойдет!
— Люци…
Тот замер, не спеша поворачиваться.
— И куда это ты направился?
— Сесть?
— Нет. Не туда.
— Хорошо, — Люциус сел на край кровати Северуса и настороженно на него посмотрел. — Так?
Северус, неожиданно для себя, легко поднялся и сел рядом, опуская ладонь Люциусу на колено:
— Как-то так, Люци… как-то так…
Люциус замер, как олень в свете внезапного Люмоса. Затем прокашлялся и осторожно спросил:
— Так ты все слышал?
— Тебя это сильно смущает?
Люциус упрямо вздернул подбородок:
— Нет!
— Вот и отлично, потому что мне ты этим сильно помог…
— И чем же?
— Не догадываешься?
— Нет.
— Тогда просто попробуй представить себе нелюбимого замкнутого ребенка, который вдруг получает игрушку, которой он недостоин. Ему кажется, что произошла ошибка, что скоро о ней все узнают и все станет, как было — игрушку заберут, а его накажут…
— Но это…
— Не перебивай, ладно? Я же тебя не перебивал.
— Ты просто не мог.
— Иногда нужно суметь дослушать… и услышать.
— У тебя был отличный опыт…
— У нас получилось… получилось!
Радостные возгласы были перебиты криком боли. Кажется, кричала Грейнджер. Прислушавшись, Северус понял, что ей вторит Криви, просто его голос был не такой громкий.
— Что стоишь? Вливай Обезболивающее!
Надо же! Том сохранил способность трезво мыслить. Северус мог бы гордиться своими воспитанниками, если бы не было так больно. Он почувствовал, как его голову аккуратно приподнимают, и на язык капают первые капли исцеляющей горечи. Луна села на его кровать и, положив голову Северуса себе на колени, нежно поглаживала его горло, помогая глотать.
— Т-ш-ш… тихо… все уже хорошо…
Северус мог бы поспорить, но не было сил. Странное у них Обезболивающее… Уже засыпая, он услышал тихий голос Луны:
— Я в Обезболивающее сна-без-снов добавила… им полезно поспать…
Вот ведь! Да они просто боятся!
Тепло… как же тепло и хорошо. Поперек груди рука… Северус не сразу понял, что это рука Люциуса, а сам он прижался к спине. Поначалу показалось, что к нему на кровать все-таки кого-то подложили, и этот «кто-то» многое себе позволил… Слишком многое. Но нет. Это был Люциус, который спал сном праведника, уткнувшись носом в затылок Северусу. От его дыхания волосы чуть шевелились, и Северус замер, не желая спугнуть момент. Люциус до конца не проснулся, но принялся бормотать:
— МакГрегор — идиот… а я еще тебе не верил. Он испортил восемь чудесных мандрагор и теперь требует новые. А дети меня сегодня по всему замку погоняли. Сначала я узнал, что на Астрономической башне они будут передавать дракона… — Люциус зевнул и немного потянулся. — Я устроил там засаду и успел замерзнуть, прежде чем решил еще раз проверить чарами записку с информацией. Когда я понял, что это почерк Тома, я был зол. Завтра же расскажу Бель обо всех его милых проказах.
Люциус немного повозился, устраиваясь поудобнее.
— Мне кажется, или ты стал теплее? Или это я после башни до сих пор не отогрелся?
Северус решил подать голос:
— Это я стал теплее.
Да! Ради таких минут и стоит жить! Люциус соскочил с кровати, моментально просыпаясь, а его взгляд выдавал просто безумный ураган чувств: и радость, и неверие, и боль, и нежность, и счастье, и… любовь… теперь Северус ее видел.
— Север, ты?!
— Нет, моя маггловская бабушка.
— Север, но как?
— Как-как… моя лаборатория в меноре больше не является самым защищенным местом, — Северус говорил чуть ворчливее, чем хотел, но ничего не мог с собой поделать. — Залезли… нашли книгу, умыкнули ингредиенты. Только вот готовую основу под чарами не заметили — варили сами…
— Ты о ком?
— О наших детях.
— Так они сумели?!
— Ну да… тебя спровадили подальше, чтобы не мешал, а сами… собственно, я вижу для них два пути: или к славе…
— Или?
— В Азкабан. С такими-то талантами.
— Не хотелось бы…
Люциус так больше и не сел на кровать и теперь неловко топтался рядом. В общем-то, его сомнения были понятны — в последнюю встречу недопонимание достигло апогея, и Люциус ушел, уверенный в том, что все кончено. Теперь он просто не знал, чего ждать. Раньше Северус бы предпочел выдержать паузу, но после признания и целого месяца откровений такая политика была бы нечестной.
— Да садись ты уже…
Люциус, оглянувшись, направился к соседней кровати. Так дело не пойдет!
— Люци…
Тот замер, не спеша поворачиваться.
— И куда это ты направился?
— Сесть?
— Нет. Не туда.
— Хорошо, — Люциус сел на край кровати Северуса и настороженно на него посмотрел. — Так?
Северус, неожиданно для себя, легко поднялся и сел рядом, опуская ладонь Люциусу на колено:
— Как-то так, Люци… как-то так…
Люциус замер, как олень в свете внезапного Люмоса. Затем прокашлялся и осторожно спросил:
— Так ты все слышал?
— Тебя это сильно смущает?
Люциус упрямо вздернул подбородок:
— Нет!
— Вот и отлично, потому что мне ты этим сильно помог…
— И чем же?
— Не догадываешься?
— Нет.
— Тогда просто попробуй представить себе нелюбимого замкнутого ребенка, который вдруг получает игрушку, которой он недостоин. Ему кажется, что произошла ошибка, что скоро о ней все узнают и все станет, как было — игрушку заберут, а его накажут…
— Но это…
— Не перебивай, ладно? Я же тебя не перебивал.
— Ты просто не мог.
— Иногда нужно суметь дослушать… и услышать.
— У тебя был отличный опыт…
Страница 45 из 50
