Близнецы

— Любопытно, — заговорил пожилой врач, по-видимому, являвшийся дальним родственником семьи Звягинцевых, — сомневаюсь в возможности «словесных материализаций». Слово разве что имеет способность воздействовать на эмоции и поступки людей, скажем, ободрить или раздосадовать. Но что бы слово «пень» (по щучьему веленью что ли) превратилось в реальный пень без посредства топора и дровосека. Сказочно!

— Вздор, дядя! — вмешалась Нина, — Если Бог творил Словом, отчего мы не сумеем!

— Пока я не собрал стройной теории, — с надеждой заговорил Михаил, — но имеются некоторые экспериментальные данные, которые уместно огласить только после повторной проверки и анализа. В таком исследовании все карты может спутать воображение, вы ведь понимаете… — Шашлык стынет, Эйнштейны! — съязвил Антон, и тем самым избавил Скрыжникова от не клеящихся объяснений.

Нина звенела колокольчиком, рассеивая смех и шутливые остроты. Все, кажется, упивались её весёлостью. Она не подозревала даже, что выручает слишком скучные лица от угрюмого напряжения, что рассылает свет в каждую душу.

— Какой Вы серьёзный! — обратилась она к Михаилу, когда они случайно оказались наедине за кулисами массивной ивы, сползающей в пруд.

— Должно быть, от этого со мной невыразимо тоскливо.

— Напротив! Хочется слушать Вас и думать вместе с Вами. Вы говорите всегда так легко и складно, но чрезвычайно мудрёно, — Нина улыбалась.

— Зачем на «Вы», Нина?

— Так всегда вежливо. Забавный, вот Вы опять задумались. Какой загадочный! Антон говорил, что Вы трижды чудом спаслись от гибели? Это правда?

— Правда, но не чудом.

— Не понимаю.

Скрыжников мрачно отвёл взгляд.

— Цена подобного «чуда» оказалась ужасной. Я родился одновременно с мёртвым братом. Можно было спасти только одного из нас, и почему-то меня. Когда в детстве со мной приключилась тяжёлая болезнь, я должен был умереть, но зачем-то остался жив, а болезнь поглотила мою мать, внезапно и навсегда. И теперь… эта авария. Я отделался двумя-тремя рёбрами, а отец… — юноша замолчал: слово«мёртв» застряло режущим комом в горле, и вытягивать его было не выносимо.

— Я не знала, — Нина испуганно взглянула на Мишу, и, в порыве нежного сожаления прижалась к его плечу, но тут же, смутившись, отстранилась и совершенно растерялась.

Миша вернулся домой поздно вечером, как обычно, в мучительных раздумьях, и принялся за работу с особенным усердием. Теперь его занимало ещё больше вопросов. Что если он сходит с ума? Накануне праздника у Звягинцевых, он осмелился на эксперимент. Скорее — на глупость. Однако зачем-то эта глупость нашла подтверждение, зачем-то он увидел то, что невообразимо понять, а тем более объяснить. Непременно нужно попробовать ещё раз! Скрыжников открыл тетрадь и прочёл вчерашнее замечание: «Моё предчувствие присутствия инородной сущности обострилось. Я разлил воду в тех местах, где впервые наблюдал температурные перепады и, как мне показалось, уплотнения воздуха, и ожидал любого сверхъестественного давления на жидкую поверхность. Однако никаких проявлений обнаружить не удалось. В 20. 15. по причине раздражения я шлёпнул правой ногой по воде, и обнаружил, что в ту же секунду образовался след (приблизительно размера моей ступни), но напротив меня и с зеркальным перемещением, то есть слева. В изумлении, я поменял ноги и медленно погрузил в лужу левую ступню. Всё повторилось, но теперь оно проявило себя зеркально справа и совершенно повторяло моё действие, или очертание моей ступни»… Походило на безумие, но Скрыжников собирался возобновить испытание. Скорее в надежде опровергнуть, нежели доказать существование первых признаков материализации. С ковшом воды он направился в спальню, но замер, едва переступил порог. Удивление, кажется, парализовало его на целых пять минут, если не больше. В следующий момент, он выскочил на улицу, и, задыхаясь, устремился в темноту с полусумасшедшим бормотанием: «Не может быть, не может»… Но буквально через два квартала остановился, и повернул в обратном направлении. Михаилом овладела решимость. Теперь отступать не имеет смысла, он готов встретиться с правдой, с любой правдой.

Скрыжников вошёл в спальню. Нет, видение не исчезло. Оно походило на отражение, сошедшее с зеркала, и свободно перемещалось вслед за ним по комнате. Михаил сел в кресло, тогда всё представление исчезло.

— Ага, так я и думал! Оно копирует не всё, и, если сталкивается с трудновыполнимым действием, то и вовсе растворяется, — произнёс юноша и снова поднялся.

— Итак, оно воспроизводит цвет, жесты, мимику, способно занимать положение «стоя» и двигаться одномоментно со мною только горизонтально. А значит, перенимает свойства материальных предметов постепенно, поэтапно, но вчера это было только движение, а сегодня уже видимость, — Скрыжников протянул руку и запустил в«существо», но резко отдёрнул, потому что оно потянулось точно так же к нему.

— Пусто, — заключил Миша и поторопился к выходу.