Близнецы

— Вы будете светить, а я покончу с этой раскопкой. Мы слишком долго петляли, разыскивая место. Надеюсь, Вы не ошиблись и не выдумали дурачить меня?

— Нет, — отозвался Скрыжников, выбираясь из ямы и тяжело дыша, — покончимте.

— Что Вы бормотали? Странная привычка!

— Если бы я помнил! Всё нервы! Я стараюсь не молчать. У меня большой страх тишины, точно бы она может затянуться навечно и раздавить меня, как мышь… — Боже мой! — вдруг воскликнул Эдуард, — посвятите сюда, здесь лицо… Оно… Не может быть!

— Какие крохотные, почти прозрачные! — Миша осторожно вложил свой палец в ладонь младенца — О, у него рефлексы! Смотри, он изучает меня!

Ольга улыбнулась:

— Мне приятно, что ты пришёл. После смерти отца, ты стал совершенным затворником… — Он снова взялся за работу, — вставил Макс и подмигнул Скрыжникову.

— Я всегда говорил, что у тебя талант, приятель, большой талант общения с аудиторией. Ольга, а как он читал Мандельштама! Мы сидели, как пупырчатые осьминоги, в мурашках и пучили глаза друг на друга! Дружочек, — он снова обернулся к Мише, — ты правильно сделал, что после института не стал растрачиваться на бессмыслицу, как я, а пошёл по пути призвания — преподавать!

— Ты смущаешь нас своей болтовнёй, Макс, — Миша внимательно следил за ребёнком, — смотри, как мы хмуримся… Он не угадывает смысла, но интонация явно вызывает недоумение, и малыш напряжённо выжидает!

— Мы теперь для него как великаны с губастой дырой в голове, откуда вырываются странные фонтаны звуков!

В проёме показалась Нина.

— Господа, вам особое приглашение от ребят! — она шутливо потрясла в воздухе кулаком.

— Мы уже идём! — рассмеялся Максим.

Девушка вопросительно взглянула на Ольгу.

— Я останусь с сыном. Идите. Позже присоединюсь.

Все двинулись к саду. Раздался крепкий, густой запах дыма и мяса. Лилии раскрыли нежные поцелуи, и вода в пруду колыхалась музыкой, точно магические клавиши наполнялись серебряным плеском и жизнью под лёгкими пальцами ветра. Мир дышал покоем, особенным, восторженным покоем, который опьяняет надежды и вселяет дрожь откровенья.

Миша намеренно отстал от остальных, желая растянуть ощущение тепла и созерцательного бездумья. Кажется, в нём трепетали все оттенки радости, миролюбивой и необузданной, но смешанной с неразгаданной тревогой. Тропинка то погружалась в тень, то открывалась солнцу, раздвигала ромашковый луг и вела к беседке, где звенела посуда, и разместился праздник.

— … друзья, оставим. Сегодня единственный день, когда мы скинем путы атеизма, и прикинемся блаженными, — расслышал Скрыжников, приблизившись к шуму. Шёл оживлённый спор и говорил Антон. Его неуклюжая фигура громоздилась над мангалом немного поодаль от собравшихся за столом. Длинные волосы были наскоро собраны в хвост, потому пушисто топорщились и придавали некоторую детскость смуглому лицу.

— Угомонить бы этого верзилу палкой, — бойко подхватила Нина, подзадоривая гостей улыбкой.

— Антон, перестань петушиться и подавай шашлык. С тобой уживутся только крокодилы: они с таким же остервенением кидаются на жертву, как ты на православных.

— Я бы дал тебе хорошую встрёпку, но в честь праздника исключу тебя из моего крокодильего рациона, — Антон дурачливо скосил глаза и широко раскрыл рот, имитируя пасть хищника.

Нина весело хмыкнула и заняла свободное место за столом рядом с Максимом. Миша устроился напротив.

— Вы будете салат? — обратилась она к Скрыжникову и подмигнула.

— Я с удовольствием поухаживаю за Вами, если Вы не такой вредный, как мой брат Антон.

Лицо девушки сияло, и локоны блестели, игриво-рыжие, беспорядочные, в лучах солнца. Она завораживала своим озорством, как завораживает шустрый котёнок, подначивающий на игру без разбору всё, что вдруг вызвало интерес.

— Буду признателен, — Миша хорошо знал Антона и Ольгу, но вот, наконец-то, ему выпало встретиться с младшей Звягинцевой.

— Вы учитель?

— Недавно устроился в Вяземскую школу.

— Антон сказал, что Вы пишете научный труд?

— Не совсем научный, — смутился Скрыжников.

— Пожалуй, даже вовсе не научный. Он основан на наблюдениях и личном опыте, и касается весьма щепетильных реалий… — Реалии? Спорный вопрос! Скорее — фантазии! — Максим зачем-то огляделся вокруг и загадочно уставился на пучок зелени, будто за ним прячется разгадка такого странного взгляда.

— Я занимаюсь исследованием возможной материализации нематериальных явлений, несущих смысловую энергию, таких как человеческое слово или мысль, их физическую воплощаемость, — пояснил Михаил, раздумывая, стоит ли затевать подобный разговор. Тем более охоты разъяснять и углубляться он не имел, скорее, напротив, желал отвлечься от тяготивших его в последнее время раздумий.