Блокнот

Как оказалось, я попал в старую волчью яму, дно которой было утыкано полусгнившими кольями, одно из которых пропороло мне бедро. Освободиться я не могу, безумно больно, меня будто парализует от боли каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, наверное задет какой-то нервный узел.

Как ни странно, но крови нет, хотя, это не самое странное, что произошло за последние дни.

В кармане я нашёл свой старый блокнот и карандаш, которым и пишу эту историю.

Солнце жарит, я Вам скажу с неимоверной силой, очень хочется пить, ночью становится полегче, но очень холодно, думаю я простудился.

Третий день.

Пить очень хочется, если Эни не приведёт помощь, то думаю, я протяну ещё дня два от силы. Надеюсь, ожерелье помогло ей выбраться и она не лежит подстреленная или порубленная неизвестно кем в ближайших кустах.

Какие красивые звёзды, боли в ноге почти нет, но вокруг раны появляются чёрные пятна и появился не приятный запах, видимо это инфекция.

Эни, моя любимая Эни, надеюсь ты вытащишь меня отсюда.

Четвёртый день.

Всё плохо, не могу думать почти ни о чём, кроме воды. Я периодически теряю сознание, а очнувшись, подолгу не могу понять, где я и что происходит.

Эни не придёт, я в этом уверен, но это меня уже и не волнует особо, сегодня спать не буду, мне кажется, если я усну, то уже не проснусь.

Стемнело, в сумерках я видел на краю ямы того самого индейца с заправки, он посмотрел на меня, покачал головой и ушёл, был ли это он на самом деле или это галлюцинация?

Ночь. Сегодня она наполнена необычными звуками и голосами, я вижу светящиеся тени мужчин и женщин, они танцуют и поют, они веселятся, я вижу среди них Реда и Барб, им тоже весело. Света от них достаточно, чтобы я мог писать.

На краю ямы стоит индеец с суровым и волевым лицом, у него в руках те самые топоры, он смотрит на меня. Это его останки осквернил Ред.

Очень сильно болит нога и голова, даже не знаю, что сильнее.

Кто-то сидит в яме рядом со мной, но я не вижу кто это, да и какая вообще разница?

Голова тяжёлая, как же трудно сосредоточиться, кажется, я пишу всё, что думаю, или говорю вслух, тот, кто сидит в яме рядом приближается.

Силы покидают меня с каждой написанной буквой, боль пронизывает всё тело, Энджи, если ты это прочитаешь, знай, я люблю тебя и не виню в произошедшем, я знаю, ты сделала всё, что могла.

«Тьма, бескрайняя и бездонная, я её часть, а она часть меня, я — невесомый сгусток мыслей. Странно, я думаю, но я же умер на дне старой волчьей ямы? Может это и есть жизнь после смерти? Я чувствую, как тяжелею, как обретаю тело, у меня дёргается палец, раздаётся странный писк, мои глаза открыты».

— Где я? — вопрос адресован пустой больничной палате, в ней царит приятный полумрак, — что произошло?

— Всё в порядке Сэм, ты в безопасности, — голос знакомый, это же Эни, я медленно повернул голову в её сторону, зрение почти восстановилось, — отдохни Сэмми, всё позади.

Я почувствовал тепло её руки на своей руке.

— Эни, я думал, что умер в яме, как я тут оказался?

— Сэм, врач сказал, что ты ещё слаб и тебе нельзя волноваться… — Эни, дорогая, расскажи мне, иначе я буду волноваться ещё сильнее, — улыбнулся я.

— Ну хорошо, — не весело улыбнулась она в ответ, — в общем Рэд и Барбара, они… — Да, я помню, они погибли там, на холме… — продолжил я.

— На холме? Сэм, господи, это была авария, вспомни, мы доехали до старой заправки, ты там ещё купил сэндвич и чипсы помнишь?

— Конечно.

— Потом ты начал уговаривать нас вернуться домой, — продолжила она, — Рэд с Барб поупирались и, в конце концов, согласились.

— Нет, мы же поехали дальше, доехали до места… — Нет Сэмми, мы повернули обратно, Рэд уснул за рулём и врезался в грузовик.

— Не может быть! Мы же были на том самом холме, Рэду отрубили голову, а Барб сгорела вместе с палаткой! — перед глазами всё поплыло, — потом мы бежали, я упал в волчью яму, а ты побежала за помощью… — Сэм, тебе нужно отдохнуть, — я заметил, как слёзы прочертили вертикальные полосы на её лице, — отдохни Сэмми, я пойду, — она встала со стула, чмокнула меня в лоб и, утирая слёзы, вышла из палаты, а я погрузился в забытье.

Кто-то опять был рядом, и этот кто-то был тогда вместе со мной в яме, как и тогда, мой гость был невидим — его или её можно было только почувствовать, спектр весьма неприятных эмоций, волнение вперемешку со страхом, панический ужас, сменяемый спокойной настороженностью, в общем, это сложно описать. Оно молча смотрело на меня, не двигаясь и не прикасаясь ко мне, внезапно оно исчезло, будто и не было, в тот же момент что-то упало на пол.

Я открыл глаза, как и ожидалось, палата была пуста, а на полу, рядом с койкой лежал мой старый блокнот. От страха у меня похолодели ноги, я кое-как перевалился на бок, поднял блокнот и, вернувшись в исходное положение, открыл первую страницу.

«Я умираю. Болезненно и, как назло, медленно. Кто бы мог подумать, что обычная поездка за город закончится таким образом»…